- Дайте мне пива, ироды!
В какой-то момент охранник зала потребовал, чтобы старый развратник прекратил вакханалию, иначе он сдаст всю честную компанию в обезьянник. Игорь Владимирович в одних семейных трусах спрыгнул со сцены и съездил протестующему барным стулом по затылку. Что тут началось! Месиво, крушение всех уставов, кровопролитие, бунт. Рябунков стоял с разбитым носом и торжествующими глазами посреди зала. В правой руке его было украденная бутылка коньяка. Игорь Владимирович щелкал щербатым ртом и ревел безумным зверем. Последняя картина, которую увидел Матвей, выглядела примерно так: завхоз лежал на барной стойке лицом вверх с открытым ртом, бармен поджигал коктейль с абсентом и заливал жидкость с высоты около метра. Внезапно у исполнителя трюка дрогнула рука, и вся горящая жидкость полилась на лицо Рябункова. Тот взвыл, опрометью кинулся из зала, проскакал по песку и прыгнул в море бодрым козликом. Юные прелестницы с гиканьем и свистом устремились за героем бала. Обнаженные тела падали в серебристую воду, смеялись, пенились и резвились в бесовской пляске. Рябунков высоко поднимал руки в свете Луны и кричал Потрашкову:
- Малой, войди в положение! Освободи номер на часок. Сам видишь - требуется. Погуляй, поброди, подыши свежим воздухом.
Матвей бродил до самого завтрака. Коллеги, проснувшись рано утром от разгульного крика, заметили кровавый след, ведущий по лестнице к самому пляжу. Они опрометью кинулись на спасение человека. Возле моря они увидели понурую, съежившуюся фигуру Потрашкова. Она напоминал побитого щенка.
- Матвей, миленький, что случилось? Почему ты не в номере? Где Маша?
Парень замигал глазами, хлюпнул носом и страдальчески произнес:
- К черту вашу Машу! Плевать я хотел на эту безмозглую шкуру! Лучше скажите, что за дикого беса вы мне подсунули? Почему никто не предупредил? Я-то думал, что старый конь борозды не испортит. Это же не человек, а сущий демон! Шторм, ураган, разбушевавшаяся стихия! Я считал, что отправлю старичка тлеть на диванчике в баре, а он меня переиграл, поглумился. Сволочь! Весь отдых псу под хвост из-за беззубого Дон Жуана! Кто этот страшный человек, признавайтесь?
Внезапно по толпе изумленных лиц словно прошел сквозняк. Из-за плеч коллег высунулась озорная физиономия Рябункова. Нос у завхоза был разбит и опух, раздулся сливой. Белая рубашка пестрела кровавыми пятнами. Лукаво подмигнув заплывшим глазом, Игорь Владимирович провозгласил:
- Ну, что, шельмецы, не ждали? Сюрприз!
СУБОРДИНАЦИЯ
Жанна Борисовна Плышкова владела салоном светильников и штор исключительно благодаря своему состоятельному супругу. Начальница сразу же установила четкие правила взаимоотношений между лицами разных иерархических ступеней внутри трудового коллектива. Когда Жанна произносила само слово «субординация», глаза ее томно закатывались и светились удовольствием. Муж смотрел на прихоти второй половины с умилением, не возражал и не вмешивался в игры человеческие. Он был еще в той стадии любовного чувства, когда придурь кажется философской мудростью, а полено - эфиром. Жанна нежно шептала в ушко супруга:
- Пойми, Колюнчик. Субординация - это тебе не коников из говна лепить, а дело высокое, почетное. Разок позволишь слабину - на макушку навалят. Поверь моему печальному опыту. Иерархию надо воспитывать в приличном обществе с младых ногтей. Это когда тебе мама или папа говорят: «Встань в угол!», а ты идешь и становишься без возражений, потому как родительское слово - закон. Не надо прогибаться под рабов, надо быть строже, решительнее. Доля их такая: пресмыкаться и ручку целовать за блага земные. Не перечь мне, Николаша, и я построю царство мечты.
Николай Дмитриевич улыбался сквозь пушистые усы и похохатывал. Его не заботили проблемы людей. Он прекрасно позавтракал с утра. Он видел, что его куколке приятно и тепло, у нее есть развлечение, и она не клюет голову. Чего же еще ждать от приятной штуки под названием жизнь?
Жанна Борисовна взялась за дело. Она не позволяла своим подчиненным выпить чашку чая, ругала за минуту опоздания, скрупулезно отсчитывала время пребывания в туалете. Несчастные дизайнеры, швеи и продавцы видели чай на рабочем месте только один раз. Это случилось в тот момент, когда из кабинета начальницы вышли довольные заказчики. Плышкова взяла в руки чашки, оставшиеся после ухода высоких гостей, и благосклонно объявила подчиненным: