- Понимаете, чай остался. Сорт отменный, лично выбирала. Сделали всего пару глотков, да еще и не остыл. Не желаете пригубить? Зачем добру пропадать, верно? Бережливого коня и зверь в поле не берет, верно?
Когда работники робко отказались, Жанна Борисовна недоуменно хмыкнула, приговаривая про себя:
- Строят из себя гордых орлов, а важности на канарейку. Плачу копейки, стараюсь спустить семь шкур, а все равно носы воротят. Надменное дурачье! Им такого чая вовек не купить, не попробовать. Пусть жмутся брезгливо. Мое дело - предложить.
Поздно вечером, уже после работы, Плышкова целовала супруга в бородку и приговаривала:
- Колик, эта стерва-швея посмела купить дорогое кашемировое пальто. Вероятно, украла, потому что ее зарплаты не хватит и на поясок. Я теперь выгляжу не вполне уместно на ее фоне. Моему шерстяному пальто ровно месяц и оно уступает. Ты просто не можешь понять, как это больно, противно и безрадостно понимать, что раб смотрит на тебя свысока. Колюська, мне надо срочно ехать в Грецию и купить себе новую шубку. Пусть выкусит змея! Сразу поймет, кто в конторе главный, а кто на подхвате. Субординацию еще никто не отменял.
Николай Дмитриевич лобызал жену в шейку и одобрял все тщеславные планы. Вскоре Плышкова вернулась с обновкой из заграничного тура. Загорелая, с сияющими глазами, она гордо скинула с плеч белоснежную шубу и презрительным взглядом обвела коллектив. Сотрудники вздыхали, вворачивали восторженные комплименты. Новое пальто несчастной швеи было напрочь забыто, стерто с лица земли. Жанна Борисовна ликовала недолго. Личный водитель отвез ее в обеденный перерыв в ресторан и обнаружил, что все сиденье, где сидела начальница, покрыто странными волосками. Роскошный мех осыпался прямо на глазах. Как выяснилось позже, подлые греки подкинули собачью паль. Вскоре о конфузе узнали все коллеги и тайно злорадствовали за спиной императрицы. Жанна Борисовна рыдала в плечо супруга:
- Колик-соколик. Какая беда! Какое гибельное падение с вершины могущества! Я лично слышала, как это тараканье племя хихикало за дверью, чесало языки. Но я проучу эту мелководную кильку! Знаешь, Колючок, на следующей неделе в столице проходит выставка светильников. Вот где я смогу сполна отыграться. Себе приобрету купе, а этим плебеям - плацкарт. Пусть познают вкус второсортного происхождения своего. Впредь станут меньше зубы сушить.
Николай Дмитриевич рассеянно кивал, читая газету. Он выкуривал сигару после обильного ужина, и дым обволакивал темную головку его супруги ароматной негой. Сказано - сделано. Вскоре победоносная начальница ехала в купе, пока ее рабы ютились в плацкартном вагоне. Весь последующий день дизайнеры оттягивали себе руки пакетами с проспектами и буклетами, пока Жанна Борисовна ездила в гости к заказчикам. Те принимали ее радушно, вкусно кормили в ресторанах, возили по занимательным местам. Поздно вечером, стоя на перроне, начальница подкрашивала губы, глядя в зеркальце, и вещала с довольной физиономией:
- Устали? Проголодались? Ничего, зато столицу бесплатно посмотрели. Когда еще выпадет такой шанс? Дорога сейчас стоит дорого, а вы прокатились с ветерком и копейки не заплатили. Помните мою доброту. Кстати, не забудьте купить пирожок на вокзале, а то в вагоне выбор небогат. Это в купе полагается ужин, а у вас - зубы на полку. Сейчас живенько занесите в мое купе пакеты с буклетами - буду изучать новинки. После отправляйтесь к себе, а завтра сразу на работу. Нечего разнеживаться!
Качающиеся от усталости подчиненные послушно склонили головы. Они затащили тяжелые пакеты в поезд и покорно плелись за уверенной фигуркой. Чем ближе они подходили к указанному месту, тем отчетливей слышали пьяные голоса. Когда Жанна Борисовна раскрыла дверь, то ее взгляду открылась удивительная картина. Три живописных мужских физиономии с нахальными глазами уставились на вошедших. Глаза сверкали развратным задором, высекали похотливую искру. Но самое страшное и неприятное таилось в зловонии, внезапно вырвавшемся на свободу. Пахло нестиранными носками, заскорузлым потом, крепкими спиртными напитками, тухлятиной, затхлой одеждой, яйцами, курицей, огурцами и почему-то… апельсинами. Вся эта адская, непристойная вонь смешивалась в кислятину невероятной силы. Жанна Борисовна побледнела. Ноги у нее подогнулись, сердце подскочило прямо к горлу. Беззубый субъект возле окна почесал всей пятерней багровый нос и стукнул кулаком по столу.