- Меня с детства преследует странное чувство, что долго я жить не буду, поэтому, чтобы отогнать эти мысли прочь, я завела дневник, где пишу список того, что бы я хотела сделать за свою жизнь. И когда там прибавляются новые желания, я искренне радуюсь, потому что умирать мне еще рано. Много всего непонятного таилось в моих записях во времена юности: я не прокатилась с байкером на мотоцикле, не купалась голышом, не встречала рассвет, свесив ноги со скалы, не каталась на лошади, не видела моря, не танцевала на краю обрыва. Судьба, вероятно, заметила мои записи и запустила мотор.
Я родилась в деревне. В юности, проснувшись летним утром, еще до восхода солнца, я выходила во двор. Пели ранние птицы, трава лучилась утренней росой. Вдыхая свежий воздух, я понимала, какой же хороший будет день. Сейчас, к сожалению, не получается приехать в родные края. Остается только вспоминать те хорошие, безмятежные времена. Так хочется вновь ощутить это спокойствие и уверенность, эту чистую радость.
В старших классах школы у меня появился любимый человек. Очень надежный, романтичный, добрый, внимательный, заботливый. У него был стабильный доход, легкий нрав, традиционные установки. Он мечтал построить большой дом, разбить сад, поставить бассейн, беседки, качели. Хороший, простой парень, многие хотели бы такого. Я смотрела на него и искренне считала, что у нас любовь. Считала до той поры, пока не встретила Сашу Пашкова. Байкер, красавец, любитель тяжелого металла и пива - полная противоположность моему прошлому. Яркий, бунтующий, сжимающий жизнь до боли и слез. Характер у него не отличался сахарной сладостью. Саша был грубоват и циничен, никогда не лез за словом в карман. Он мечтал путешествовать, купить самый мощный мотоцикл и непременно побывать на северном полюсе. Одной из причин моей влюбленности послужила обычная куртка. Мы познакомились с Сашей в общей компании. Он катал меня на мотоцикле, и я обмирала от восторга и ощущения полной свободы, но к вечеру сильно замерзла. Брать его куртку отказывалась - не хотела, чтоб кто-то страдал по моей вине. А Саша опять приехал за мной. И он стал возить две куртки. Одну надевал на себя, другую - в рюкзак. И я влюбилась в его заботу, в безудержную скорость, в сложную и рискованную красоту жизни.
Мы проводили время в барах, на концертах, ночами гоняли на бешеной скорости по городу, встречали рассветы на природе. Много говорили обо всем на свете. В эти моменты открывалось ночное небо, и мы танцевали под музыку звезд. Мы бродили по берегу реки в грязи по щиколотку, залазили на крыши хрущевок, ночевали в лесу. Я любила его и весь мир, я, наконец, обрела свободу. За все время, что мы были вместе, он ни разу даже не взглянул на другую девушку, ни разу не повысил на меня голос. Я четко помню, как мы сидели на одном мотоцикле лицом к лицу и нежно смотрели друг на друга. Время растворялось в вечности, лунный свет мягко клубился на дне души. Мы вливались друг в друга, мы дышали общим воздухом, мы летали без крыльев. Я была просто до умопомрачения влюблена, и с ним готова была жить хоть в хлеву, хоть в поле… лишь бы рядом, лишь бы навсегда.
Я не сразу очнулась, осознала реальность. Но когда мои глаза открылись, то пелена постепенно спала. Там, где была романтика, оголилось растерянное равнодушие. Я постепенно увидела в среде его друзей культ пьянства, отсутствие нормальных условий, жизнь в клубах дыма. У многих кроме байка ничего не было. Они жили чуть ли не на подстилке и все заработанное тратили на обмундирование, на постоянный тюнинг мотоциклов. Ребята перебивались случайными заработками, отрицали будничный режим рабочего дня. Они называли себя «одинокими волками» без правил, уставов, принципов. Но было нечто бессмысленное, наглое в этом бесконечном вызове миру. Словно я находилась в толпе людей, которые мысленно давно простились с жизнью, но еще не поняли это.