– Не вопрос. На днях зайду, настроим без проблем.
– Договорились! Буду ждать!
Слушая раскатистую скороговорку деда, я глупо и радостно улыбался. На сердце потеплело, жизнь снова обрела выпуклый смысл и звучание. Я вдруг понял, как неистово, страстно и тайно скучал по старому мерзавцу. Хороший дед Иван Павлович. Дай Бог ему здоровья и долгих лет.
БОДРУМ
Стоял теплый октябрьский вечер. Влажная истома накрыла бухту Гюмбет. Ольга Бекасова сидела на террасе турецкого отеля и всматривалась в россыпи огней, опоясывающие прибрежную землю. Их сияние затмевало скромную улыбку звезд в ночном небе. Воздух турецкой Ривьеры словно дышал роскошью и негой, скользил по лицам отдыхающих и гладил щеки случайной лаской. Приближалась ночь, полная вздохов, признаний в любви, сплетений тел, разгульного безумства ночных клубов.
Ольга была одна. Ей недавно исполнилось сорок два года. Вспоминая этот назойливый, ставший неприятной обузой и скорбным напоминанием праздник, женщина поморщилась и нервно дернула рукой, словно отгоняя от своей памяти болезненное, жалящее в самое сердце воспоминание. Никто ее не поздравил. Точнее, поздравили коллеги в шумной сутолоке обыденной формальности. Поздравили давно забытые, словно потускневшие картинки в сети. Они уже давно не были друзьями в привычном понимании. Это были блуждающие тени в недрах прошлого, полузатертые, блеклые и бесконечно далекие. Позвонила подруга Светлана, энергичной тарабарщиной пожелала мужиков, укладывающихся штабелями, побольше бабла в дом и здоровья в преклонных летах. Едва ли кто-то искренне вспомнил именинницу в ее главный день. Все сухо и исправно выполняли свой долг, как будто зевая, поливали цветы или чистили унитаз в квартире. И делать бесконечно лень, и отмахнуться не получится. Родители именинницы уже давно ушли в мир иной, детей и мужа у нее не было. Ольга стойко выдержала свой праздник за просмотром сериалов и поеданием торта в одиночестве, а утром с облегчением выдохнула.
Чуда, по обыкновению, не случилось. Никто не прислал ей букет-сюрприз с анонимной открыткой, никто не позвал на мероприятие-экспромт, никто в целом не сказал ей именно тех слов, которых Оля ждала всю свою ушедшую молодую жизнь. Жертва ускользающей молодости решила чудить сама. Она приобрела путевку на дорогостоящий курорт, купившись на рекламные прелести буклетов и восторженные отзывы туроператоров. Бодрум не обманул ожиданий и даже превзошел их. Архитектурная аскетичность белоснежных домов и синих переплетов органически вплеталась в природный ландшафт. Эгейское море, с мудрой безмятежностью взирающее на жалкие потуги смертных, со вздохом вспоминало лучшие дни. Дни, когда на Земле рождались древнегреческие герои, поддерживаемые богами или силой собственного убеждения. Узкие накрахмаленные улицы, щедро цветущие кусты, продавцы, словно забывшие стереть в сонной одури многовековую пыль с залежавшихся товаров. Это не была типичная Турция. Это было царство древнего величия, накрывшееся тяжелым, спасительным сном.
Ольга давно не верила в любовь. Она уже лет пять не получала комплименты на улицах родного города. Налитая, яркая красота молодости уступила место погасшему взгляду, первым седым волосам, нервному тику, угасшим надеждам. Оля знала, что уже не так хороша, как прежде. Она смирилась с неизбежным и просто тихо сидела на террасе отеля, втягивая в себя чарующее, прощальное тепло Гюмбета. Даже турки не смотрели в ее сторону, как это обычно бывало на других курортах. Блеклая шатенка с грустными глазами, затянутыми сеткой первых мимических морщин, не привлекала их внимания. Бекасова не питала ложных убеждений о своей привлекательности и вышколенности персонала. Она знала, что уже не так интересна, как на заре лет. Никто уже не будет предлагать ей руку и сердце или биться за ее внимание, даже если вмешается администрация отеля. Век женского очарования короток, как морская волна, набегающая на прибрежный песок. Сквозь тусклый сумрак фонарей слышались шорохи затаившихся парочек, доносилась залихватская музыка, влекущая в сторону разгульной жизни, полной безумств и расточительства.
Оля вздохнула и отправилась в номер спать. Душный полумрак комнаты и гул незнакомого места больно били по нервам. Бекасова металась по кровати всю ночь, так и не сомкнув глаз. Наступил ранний рассвет, разлившийся по небу жидким серебром. Одинокая пленница отпуска бродила по пустынному берегу, превратившемуся в утрамбованный бетон вместо обещанной покорности песка. Все пространство пляжа было усеяно пустыми бутылками, бесчисленными окурками, презервативами, обертками от чипсов и шоколада. Все то чистое, светлое, о чем мечталось в далекие дни, было поругано человеческой жизнедеятельностью, гнусной и бездумной в момент спонтанного счастья. Никто не жил будущим, не писал сценария, не строил воздушных грез. Стихия настоящего момента втопталась в древнегреческий пляж и превратила его в унылую пустыню растоптанных иллюзий. Ольга, единственная обитательница пляжа на рассвете, сидела на грязном и липком лежаке и старалась не опускать глаза под ноги. Женщина всматривалась в горизонт с белыми пятнами кораблей, следила за небом, расцарапанным безжалостными самолетами. Даже птицы забыли о курорте. Туристка долго и внимательно слушала тихий плеск волн. Тот, кто живет вдали от моря, обречен на извечную тоску и томление по неизвестным берегам. Оля не была исключением.