Юля бледнела, внутри бунтовала против подобной наглости, но не смела отказать. Софья Михайловна опять добилась своего и гордо щеголяла с обновкой в учительской. Дальше – хуже. Пронюхав ноздрями хищника интеллигентную слабину зятя, теща вошла в бессовестный запал. Она тянула золото, драгоценные камни, путевки в экзотические страны, деньги. Осмелев окончательно, Гусыкина буквально села на шею зятю и свесила ножки. Тот терпел, отстегивал кровные и втайне проклинал безудержный аппетит крокодилицы. Софья Михайловна лишь подсмеивалась над кривой ухмылкой родственника и скидывала ссылку на новые сережки.
– Ты уж прости, любимый зятек, не могу я без золота существовать. Это, может, звучит странно, но я просто не в силах себе отказать. Я не могу проходить мимо витрин с украшениями, золотыми браслетами, колье. Изведу себя, если не приобрету блестяшку. У меня просто чешутся руки на подобное благолепие. Не усну, пока себя не порадую. Мне кажется, с возрастом аппетит на предметы роскоши только растет. Вам меня пока не понять в силу возраста. Когда мне было тридцать лет – мне тоже было плевать на драгметаллы. Жила себе, книжки почитывала, дочь растила в убогом смирении. Только после шестидесяти осознала всю прелесть манящего блеска, все порочное таинство слепящих витрин. Люблю много на себя навешивать золотых украшений. Цепочек, сережек, брошей. Подбираю все по рисунку, камням… Многие твердят, что много золота – признак плохого вкуса, а я считаю, что наоборот. В моду входит все восточное в последнее время. Так уж вышло, что наша славянская кровь больше благоволит к востоку, чем к европейской моде. Лишь некоторым избранникам фортуны идет большое количество украшений. Я к таковым себя причисляю, так как есть в моей стати нечто царственное, достойное шика. Я однажды обалдела, когда мне одна девица заявила, что я вся золотом обвешалась, как елка новогодняя. Метнула она эту словесную нечистоту исключительно из-за зависти. Ведь на мне только и было, что золотая цепочка с кулоном, да браслетик. Ну, еще пару длинных сережек. Только и всего! Кругом враги! Так и норовят вцепиться в горло за великолепие. На критиках моих любой люкс будет смотреться ущербным хламом. Даже золото, благороднейший из металлов, таких дворняжек превратит в продавщиц из колбасного отдела или цыганок. И нечего на зеркало пенять, коли рожа кривая. А я носила, ношу, и буду носить. Для меня это важнее тряпок, белья и нравоучений. Я хоть голой могу быть, зато в золоте. Пусть выкусят!
Однажды утром Юля нашла на обеденном столе записку от супруга. Там было всего несколько предложений, однако били они наотмашь: «Юля, прости, но я так больше не могу. Я работаю только во имя твоей ненасытной матери. Она высосала из меня всю кровь. Я устал и требую развода. Встретимся на суде. Виктор». Таков был финальный аккорд счастливого брака. Узнав о случившемся, Софья Михайловна взревела как мотоцикл без глушителя. Прямо из рук ускользала крупная, обычно безмолвная рыба. Стукнув кулаком по столу, Гусыкина накинулась на залитую слезами дочь:
– Мокрая курица! Вся в отца-скотину. Так и знала, что ушами прохлопаешь, не удержишь. Хитрее надо быть, податливее. Где надо – лизнуть, где выгорит – под хвостом мазнуть. Меня просто бесит твоя бесхребетность! Родилась ты амебой – такой и помрешь. И это я тебе еще польстила! Простейшее одноклеточное хоть ядро имеет, а ты только питательные и сократительные вакуоли и жировые глобулы. У тебя хоть небо над головой разрывается, а ты лишь вежливо улыбаешься и согласно киваешь. Курьер опоздал? Ничего страшного. Таксист курит, а тебя тошнит? Бывает. При доставке сильно поцарапали двери? Да ладно, незаметно же, замажем сами. Не там ты мажешь, дура. Мазать надо там, где скрипит, как в полном кошельке. Проворонила такого кормильца! Змея, каракатица! Зарезала без ножа, удушила тряпкой вялой! Учила я тебя все детство, учила, да толку с такой размазни! Блуд питается покорностью, как огонь хворостом! Вот и муж твой, наверняка, подался в разврат, напрочь забыл о совести и ближних. Наплевать ему на тещу, глубоко наплевать. А я ему всю душу отдала, все сердце вывалила на блюде, как утку на Рождество. Вот как вы мне ответили на ласку, на любовь безусловную, материнскую. Не знает ваше пошлое поколение семейного тепла, ответного чувства, не ценит заботы родительской. Гнилое семя, сорная трава. Мучители мои, душегубы! Пыталась я спасти вашу семью, да напрасно. Два дебила – это сила, а два урода – развод и свобода.