В своей легковесной, неопределенной жизни стрекозы Света еще не вполне осознавала всю тяжесть слова «ответственность». Однако кое-что она почувствовала после того, как кавалер, наконец, добился дружеской близости. Методично, капля за каплей, Дима выдавил из ее близкого окружения соперников, запер мотылька в паутине своего чувства и терпеливо выжидал. Когда Света заболела простудой – он приносил ей малиновое варенье, ставил горчичники, покупал лекарства. Друг буквально кормил ее с ложечки, относился как к немощному ребенку. Он сделал ремонт в ее обшарпанной съемной квартире, обновил ее гардероб, не скупился на слова поддержки. В минуту слабости после болезни Света рассеянно согласилась на очередную просьбу стать его женой. Она была настолько слаба, что просто не могла сопротивляться и спорить, а Сечкин умело воспользовался моментом. Когда Света пришла в себя, то было уже поздно сопротивляться. Совесть – это хищник с когтистой хваткой. Не избежала ее и Светочка. Как можно отказать человеку, вернувшему тебя к жизни и улучшившему условия твоего проживания? Как не придумывай пути к отступлению, а зверь уже скребет, подкрался к самому сердцу. Так они стали мужем и женой: бездумно, не зная друг друга, абсолютно не доверяя.
Света находилась в постоянном напряжении в присутствии своего странного супруга. На нее давил тот факт, что она не может ответить взаимностью человеку. Ей было плохо от того, что ее душат этим бесконечным вниманием и заботой, которая ей была нужна, как кобыле кринолин. Дима забросил работу и ходил по пятам за своей юной женой. Он мог часами расчесывать ее длинные золотистые волосы, наблюдать, как девушка красит губы, подпоясывает платье на тонкой талии. Муж превратился в декоративную, прилипчивую собаку, преследующую свою горячо обожаемую хозяйку. Когда Света гнала его взашей из ванной, то он тайком вдыхал ноздрями ароматы шампуня из замочной скважины и растекался румянцем. Дима был готов уткнуться носом в лодыжку своей супруги и ходить за ней по пятам, млея от тихого счастья. Балуева мыслила иначе. Ее всегда бесило и выводило из себя, когда сюсюкали взрослые люди. Дима бубнил дробной скороговоркой в ее присутствии, не затыкался ни на минуту, суетливо дрожал лицом. Ему казалось, что ласковые слова рано или поздно смягчат неприступное сердце. Особенно Света ненавидела слащавые словечки супруга, связанные с едой: вкусняшка, кисленькое, сладенькое, остренькое, нямочка, нежненько, мяско, сырик, мазик, ням-ням. Однажды Дима вернулся из ресторана и жаловался, обнимая за талию жену:
– Сегодня, Светочка, у меня очень болит животик, потому что мы с тобой переели вкусняшек. Там было все такое остренькое и мясненькое, как же не кушать!
Света с отвращением освободилась из липких объятий и перевернулась на другой бок. Ее трясло от подобного словесного убожества. С каждым днем ситуация только усугублялась. Балуева предельно уставала от вечной паранойи на тему «Ты не веселая, моя милочка, значит, тебе не нравится общаться со мной». Она действительно в последнее время уже не чувствовала никакого удовольствия от этого общения, потому что этот ужасный человек буквально жил ей и хотел каждую минуту уделять своей жене. Свету перестали смешить его шутки, ей стало неинтересно поддерживать с ним разговор, больше не хотелось делиться чем-то из своей жизни с тупым, вечно кивающим лакеем. Она предельно устала, была полностью задушена. Этот несносный человек просто потерял всякую связь с реальностью. Света действительно не понимала, как настолько разные люди поддерживали так долго общение, могли совместно существовать. На душе было скверно. Черти драли каждую клеточку сердца, жарили остатки терпения. В конце концов, девушка хлопнула дверью и удрала в другой город к родителям, сославшись на выдуманную тяжелую болезнь отца. Дима стонал, ломал пальцы, называл ее гнусной предательницей. Расстались они на тяжелой, плохой ноте. Но Свете было глубоко наплевать. Она впервые за долгое время почувствовала себя вновь молодой и счастливой. Снова засвистел ветер в потухших глазах, снова зажглись лихорадочные огни свободы.
Шло время. Привычка и долг копают самые глубокие в мире ямы. Оба так и не смогли принять ситуацию и вернули общение. Однажды Дима, похудевший, странно похорошевший после бессонных ночей, появился на пороге ее дома. Света подумала, что драма удивительно к лицу ее покинутому супругу. Так, где прежде наливались толстые щеки, виднелись элегантные впадины скул. Синева под глазами также будоражила воображение и играла в пользу отвергнутого страдальца. Света поддалась слабости. Окончательно же вернуться домой ее убедили пылкие слова супруга: