- И в моей жизни случался подобный опыт. Когда была маленькой, то в стране разразился очередной кризис. Жрать было нечего, кроме собственноручно выращенной картошки и хлеба. Это сейчас мы жируем и колбасу мнем с конфетами. Тогда же было иначе, дети жевали даже смолу с деревьев. Правда, в саду у нас было много грецких орехов, но большая их часть была безнадежно испорчена. Не вызревают ядра в нашем климате, чернеют при первых заморозках. Колоть орехи надо было молотком со всей силы, а потом выковыривать вилкой. Скорлупа была твердая, влажная. Я очень любила эти орехи, как и мой уже покойный отец. Но он всегда отдавал мне самые лучшие, крупные, а сам съедал гнилые. Говорил, что они гораздо вкуснее. А я верила и отдавала ему самые черные орехи. Никто больше не совершал для меня более трогательного поступка.
Женщины сидели молча, подперев кулаками разгоряченные, раскрасневшиеся от слез лица. Дыхание у Гали стало сбивчивым, в горле появился ком. Она совсем забыла колбасный дух, шумную суету рядом, брезгливое предубеждение в начале пути. Для слез есть редкие причины, в том числе ушедшее, давно утраченное счастье. Каждый человек оставил нечто в далеком прошлом. То, что невозможно забыть. Стучали колеса поезда, за окном мелькали случайные огни, ускользала сама жизнь.
ИСТОЧНИК
Позвольте представиться. Евгений Владимирович Клещенко. Мне тридцать семь лет, не женат. С руками все в порядке, хозяйственный. По характеру я добрый в меру, общительный по мере надобности, люблю детей и животных. Работаю бухгалтером. Есть собственное жилье, стабильный заработок. В общем, среднестатистический мужчина без вредных привычек в полном расцвете сил. Но главное в другом. С детства я читал очень много книг. Так уж вышло, что дед преподавал литературу в университете мне на погибель. Обладал этот суровый субъект обширной библиотекой, вот я и читал, пропадал в его кабинете долгими днями во время летних каникул. И в какой-то момент (после разгульной студенческой жизни) я почувствовал, что предельно отрываюсь от сверстников в умственном развитии. Мне стало с ними скучно, все больше я искал компании взрослых людей, людей начитанных, интересных, наполненных. Книг я читать при этом, увы, не переставал. И вот эта буквоедская жадность привела меня к прозрению в достаточно юные годы. Как будто кто-то повернул выключатель в моем сознании. Это сложно объяснить. Будто я мог подключаться, если можно так выразиться, к самому «источнику» жизни. Знания легко втекали в мою голову, змеились и переливались всеми цветами радуги. Я начал видеть вещи и явления, ранее скрытые от меня, и, к сожалению, от основной массы человечества. Сначала этот процесс был забавным, потом посеял в моем сознании ростки сомнения и гордыни, а позже, когда я предельно отдалился от группы недалеких сверстников, я вдруг осознал, что возврата не будет. Тут я понял и прозрел, что угодил в капкан собственного развития. Теперь я ясно видел, когда люди лгут, а когда нет. Я нутром чуял, что они скрывают за своими улыбками. Они стали для меня прозрачными сосудами, внутри которых бурлила пенящаяся, мерзкая жижа лицемерия и корыстолюбия. В тот же момент меня отвернуло от этих актеров погорелого театра, я стал одинок, как престарелый сыч на ветке. Более того, я понял, как устроена система мирового управления и ясно видел всех, кто стоит за этим порочным устройством. Словом, пелена спала с моих глаз, и я узрел истину. Вы хотите знать, стал ли я счастливым от этого просветления? Ни на одну секунду! Я словно проснулся в детском саду, счастливо поднялся на трясущиеся от восторга ножки и был бит, поруган и растоптан за эту самовольную инициативу. Что было дальше - никто не ответит мне лучше старины Лермонтова: «И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой». Я стал отклеиваться от мира людей, сторониться бессмысленных двуногих. Все их насущные бытовые склоки, мелочные сплетни, потребительские проблемы и желания просто выводили меня из себя. Все люди были скучны, пресны, однообразны, придавлены, сжаты и приплюснуты. Лишь изредка мне везло, и я находил для общения достойного человека. Но рок, этот жадный паук, владеющим миром смертных, никогда не дремал и ткал паутину событий, разлучающую меня с этим сокровищем, с этой жемчужиной в горах птичьего помета. Мне стало мучительно тяжело завязывать отношения с женщинами, хотя раньше с этим проблем никогда не было. Без ложной скромности вынужден заявить, что дам я всегда привлекал и недостатка в них не испытывал. Стоило щелкнуть пальцем Вашему покорному слуге, и женщины выстраивались в ряд, даже боролись за меня, а все потому, что особа женского пола обыкновенно любит ушами, а языком я был не обделен, впрочем, как и остроумием. Но с недавних времен я стал отчетливо видеть вертлявое жеманство, глупость либо меркантильность, мозги, отравленные средствами массовой информации. Сам я далеко не образец человечества и вполне сознаю, что не идеален. Но подобная тупость просто выводит меня из себя и провоцирует на отторжение. В наши дни все девушки делятся на две категории. Первые ведут себя как эскортницы, одеваются вызывающе, меняют партнеров как перчатки, гордятся подобной распущенностью и называют ее опытностью. Эти жертвы соцсетей и светские львицы, известные только своими округлыми прелестями, обладают лишь единственным талантом - грести деньги в постели. Вторая категория - это безумные, оголтелые, агрессивные феминистки. Здесь иная крайность: не бреются, не моются, не следят за собой. Идут по улице и трясут жиром и сальными волосами. Ни один мужчина не клюнет на подобное в здравом уме, вот они и придумали женскую социализацию, феминитивы, гендерное равенство. Они извратили само понятие феминизма. Не понимают, что ими играются руководители этого мира, вертят во все стороны этих неразумных кукол с завышенным самомнением. Если они не вернутся в чувство, то семейный очаг вскоре может задуть холодный ветер деградации. Я ни разу не встречал девушку, которая любила своего избранника нежно и бескорыстно. Кругом разврат, пошлость и сребролюбие. Таковы женщины в наши дни!