- Сторонитесь этого тихушника. Что-то недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Иного не дано.
Вот такова моя реальность! Я понимаю, что сейчас услышу в ответ град упреков в пессимизме. Добрые люди прикажут успокоиться и взглянуть на новое поколение, отошедшее от переломных времен выживания и недоразвития. Мол, взгляни на цвет юности, не запятнанный пагубными привычками. В корне не согласен! В целом молодежь сейчас стала какая-то благоразумная, рациональная до тошноты и одновременно трусливая и малахольная. Такие много детей не произведут, потому что сами дети. Нет у страны будущего, один тлен. Если случится война с империалистическими хищниками - сдадутся все в плен с потрохами и поджилками. Современная молодежь труслива, глупа. Конформисты с рождения. Даже студенты, эта либеральная, шипучая, искрометная сила - и те вялы и податливы как раскисший холодец. Такого никогда еще не было! Похоже, влияние гаджетов и виртуальной жизни значительно преуменьшается. Нет бунтарского духа, нет ликующего вызова. Есть только стадность, материализм и рациональная недалекость. Тупость зашкаливает. Это признак деградации, потому что молодежь должна бунтовать, преодолевать рамки ветхого понимания жизни, таким образом, продвигая эволюционные процессы в социуме. Не верю я в них, как и не верю в алкоголический дурман прошлого.
Порой меня охватывало темное чувство полной пустоты. Оно пожирало все: эмоции, ощущения, чувства, реальность, восприятие, тревоги, страхи и фобии. Я не чувствовал ничего от слова «совсем», даже если очень хотел. Трескучий мороз, обжигающее пламя или вывих колена - все вызывало лишь полное равнодушие. Странно, да? Знаю. Но это было так. Иногда что-то настойчиво тянуло ко дну. Я полностью потерял друзей. Люди отрекались, отворачивались, не понимали, выгоняли, недолюбливали, забывали, уходили, не слушали, ломали и уничтожали словами. Но мне было плевать. Знаете, это страшное чувство, когда кто-то из твоих родственников или близких погиб, а ты ничего не испытываешь, никаких эмоций, никакого сожаления, тоски или грусти. Когда ты видишь чьи-то страдания и смерть, а ты переполнен пустотой, ничего не испытываешь. Постепенно все исчезает. Остаются только тишина и одиночество. Я хотел верить, что я еще человек, а не оболочка, которая надевает маску человека. Я хотел быть счастливым, хотел верить, что я достоин этого. Мне хотелось покоя и умиротворения, я хотел чувствовать себя целым. Но я не мог перекроить себя.
Дошло до того, что когда был на море, то с безнадеги познакомился с чайкой. Да, с птицей, вы не ошиблись. Нет, я не больной, и не перегрелся на южном солнце. Я сидел на пляже в полном одиночестве. Прилетела чайка, села возле меня и начала бодро щелкать клювом, словно привлекая внимание.
- Привет.
- А!
- Как дела?
- А!
- Давно здесь отдыхаешь?
- А!
- Жрать, наверное, хочешь? Туристы жадные и ни крошки в рот не закинут? Плохо тебе, не сладко. Понимаю тебя, как никто другой. Такова уж природа человеческая. Ни ума ясного, ни понимания, ни ласки…
- А, а, а!
Выводила эту «а» чайка как по нотам, с глубиной, осмыслением. Потом мы помолчали, я дал ей еды, что завалялась у меня в сумке. Она легла возле меня, мы слегка вздремнули. Хорошая была птица, понимающая. Когда я купался в море - сторожила мое полотенце, когда возвращался - косила с любовью глазом. Потом вежливо попрощалась и воспарила в небеса. А я снова остался один.
Вернулся я домой где-то в середине января. Все знают это тоскливое, всепожирающие уныние от перемены климата. Снега навалило знатно, во дворе ни одна собака не почистила тротуар. Классика жанра, одним словом. Трещу колесами чемодана по ухабам, проклинаю подлый мороз и коммунальное управление. Смотрю, стоит возле моего подъезда мальчонка лет десяти. Нос синий, сам трясется. Рыдает этот оборвыш в три ручья. Одежонка на нем прохудившаяся, истрепанная, шапки и вовсе нет. Лицо как будто знакомое. Вероятно, соседский пострел. Схватил его за шиворот, затянул в подъезд. Упирается, вжимает в себя сутулые плечи. Кое-как вывел на разговор, привел в квартиру, напоил чаем, накормил. Выяснилось, что родители - алкаши, дебоширят дома, есть нечего, якобы находится на домашнем обучении. Вся эта ситуация усугубляется тем, что отец ужасно начинает орать, ломиться в дверь, размахивать кулаками, бить все подряд, чтобы ему дали выпить. Вот Сережа и выскочил на улицу, так как больше ему бежать некуда. Что делать - забрал к себе, не бросить же его подыхать на морозе. От родителей все равно толку, как от козла молока. Алкаши - уже не люди. Это павшие существа, люди в них давно испарились, остались только стадные животные с кучей потребностей, без разума, без эмоций, без чувств, без ответственности, без стыда и жалости. Они знают только «надо» и «вы мне должны». Приносят горе, боль и плач семье, а особенно собственным детям. Эгоисты и отморозки, готовые укокошить собственное чадо ради очередной дозы. И не говорите мне, что так нельзя рассуждать, это же родители. Большинство алкоголиков думает о выпивке… и только. Если человек уже так зависим, что деградировал и морально уничтожил семью, ему не помочь. И его не надо терпеть. Надо бороться и изменять реальность. Это уже не родители. Это стереотип общества, что родителей не выбирают. Либо лечить и жить с этим, надеясь, что этот кошмар закончится, либо бежать. Забыть про совесть. Алкоголиков совесть не мучила, когда они морально и физически уничтожали Сережу, делали из него забитое, несчастное существо. Я ведь долго слушал в тот вечер откровения рыдающего ребенка. Думаете, ему приятно было испытывать на себе скандалы, драки, крушение мебели, выворачивание содержимого кастрюль (которое было приготовлено из купленных на последние деньги продуктов) на пол, приезд милиции, тревожные ночи, презрение сверстников, побои? Поверьте мне, такой ребенок вам точно не скажет «спасибо» за то, что вы не оградили его от общения с такими хануриками. Папаша моего маленького гостя пил, не просыхая, неделю, потом слег на два дня, а на выходе - разгромил квартиру, пытался удушить малыша. Что помнил Сережа? Пока другие дети нежились в тепле родительского очага, мальчик видел, спрятавшись на балконе, лишь осколки банок с вареньем, которые расшвыривал его пьяный отец, и потеки этого голубичного варенья на стенах.