- Мадемуазель, держите от меня комплимент. Прекрасная пора, а Вы - лучшее украшение природы. Стеклянная ясность неба, свежесть воздуха, сбывшаяся надежда - все в Вас, все разлито вокруг и намекает на счастье.
Беззастенчивый танцор отколол коленце и испарился так же быстро, как и возник. Олю схватил столбняк. Она долго стояла обездвиженная, не смела вздохнуть, ласкала плотные, влажные лепестки. Пальцы ее дрожали, нос стал странно хлюпать. В уголках глаз появилась подозрительная влага. Однако оставим нашу влюбленную в счастливых раздумьях. В это самое время Денис мчался по тротуару, размахивал руками, и напрочь забыл про одинокую девушку. Едва ли он ее вообще заметил, осознал. Солнце редко замечает предметы, по которым скользит в рассеянном утверждении своей силы. В этот день Аня так жарко целовала его, была нежна и серьезна. Впервые он почувствовал то, что близок к ответной любви. Он доказал, он добился, он покорил. Окно распахнулось, и звонкий, оглушительный ветер наконец-то ворвался в его жизнь. Цветы он подарил, движимый желанием поделиться своим счастьем с окружающим миром. Счастьем, которое распирало душу и требовало незамедлительного выхода. Оля попалась на его пути случайно, и счастье выпорхнуло, отлетело и наполнило воздух надеждой. Падали золотые листья, умывались в стылых лужах, чернели. Оля не замечала черноты, она верила, она любила. Дома мать поинтересовалась, откуда цветы.
- Мама, милая мама! Он самый лучший из мужчин, идеал и совершенство. Я так люблю его. Лучше его нет на всем белом свете! Он ласков, благороден, умен. И главное, он щедро рассыпает вокруг себя счастье.
- Не сходи с ума, Оленька. Ты давно его знаешь?
- Ах, разве это так важно? Посмотри на эти хризантемы! Они так чисты, обмыты дождем, непорочны. Так и он… если полюбит, то наградит счастьем. Зрелая привлекательность, сила, сущность солнца. Мама, ты совсем его не знаешь! А он… он такой…такой… лучше его нет на всем белом свете!
Мать качала головой, улыбалась, принесла вазу. Не прошло и нескольких дней, как цветы завяли. Между тем, в отношениях Оли и Дениса мало что изменилось. Она так же наблюдала бури страсти в соседнем отделе, так же украдкой стирала слезы. Всю неопределенность перечеркнула поездка в Москву на архитектурную выставку. В этот день Денис находился в раскромсанных чувствах. Чтобы сгладить сердечное напряжение, Лещенко принял на грудь, хитро осмотрелся и заметил рядом с собой черные глаза, полные обожания. Редкий человек способен устоять перед подобным слушателем. Вот и Денис выплеснул в юные уши собственную исповедь. Раскачиваясь под шум поезда, обдавая Олю алкогольными парами, парень вздыхал, вытирал рукавом влажный, покрытый испариной лоб. Оля напряженно слушала, пыталась забрать всю боль любимого человека.
- Понимаешь… не везет мне в жизни по женской части. Проклят я, ей-Богу, иначе не скажешь. В восемнадцать лет угораздило влюбиться в стерву. Пока я писал стихи и млел под Луной, эта бесстыжая бестия вонзила мне когти в сердце. Хищница! Пожирательница плоти! Перепихнулась с соседом, клюнула на его состояние. А кто был я? Нищий студент без роду, без племени. Проехался по мне этот бесчувственный трактор с бесовским запалом. Дальше - хуже. Зализал я раны, принялся искать новый объект вожделения. Пробавлялся серыми студенточками, унылыми коллегами, резвился с ними, крутил, играл. После первой страсти все они были скучны и пресны, как мелованный картон после воздушного безе. Так бы я и раскис в этих предсказуемых щах, если бы не Аня. Аня моя, Анечка. Прекрасна, как первая роза. Аромат чудный, прелестей вагон. Редкий сухарь устоит перед подобным шармом. Не устоял и я, рухнул к ее царственным ножкам. Вроде и срослось, и полюбилось. Пару лет уже вместе, впору намекать на брак. Вот я и стараюсь, из кожи вон лезу, изобретаю аттракционы покорения Эвереста. И в Париж возил, и кольцом дорогим просиял, и салонами ласкался. Все без толку! Сплошной отказ, вальяжное безразличие. Словно не видит она меня, не замечает. Играет, как кошка с мышкой. Куражится стерва, душу рвет на запчасти! Ну, я ей покажу шельме! Выкину фортель - закачается. Вспомнит кошка, да закроют окошко! Всплакнет лиса, да уплывет хамса. Отольются кошке мышкины слезы! Понял я внезапно, прозрел. Вся моя прошлая жизнь - грех, тлен, сплошное заблуждение. Однако пришла пора менять устоявшуюся практику, вырываться из клетки. Пойдешь за меня, мадемуазель? Что глазами хлопаешь? Не обижу ведь! Будешь пристроена как у Христа за пазухой! Как сыр в масле купаться! Ну, пойдешь? Отвечай, не раздумывая.