Тем временем приближалось время долгожданного события. Предпраздничная суета улеглась, гости с нетерпением ждали возможности вкусно поесть и гульнуть с размахом. Неугомонная Виктория не стала ждать заветного дня в тишине и покое. Суетный зуд привел ее в экзотические окрестности Анталии. Там румяная невеста организовала девичник, пользуясь выгодным предложением ловкого турагента. Жених, надо заметить, особо не тосковал без второй половины и пользовался моментом последней свободы с отменным вкусом. Василий позвал друзей на дачу, организовал рыбалку, баню и шашлыки. Никто не скучал. Дни ускользали с запойным треском.
Накануне свадьбы загорелая Вика вернулась из восточного рая. Выглядела она довольно подозрительно. Взгляд прыгал и прятался, плечи виновато осунулись, колени были подогнуты. Куда только делась привычная бравада, требовательный вызов? В этом забитом, потерянном существе с дрожащими щечками трудно было узнать ту самую Трухнову, которая брала быка за рога голыми руками и крутила кавалерам хвосты. Вася сразу почуял неладное. Просверливая невесту насквозь узкими глазками, он с немым вопросом поднял брови.
- Ну?! Что на этот раз?
Вика упала в ноги и, катаясь по полу, зарядила дробью покаяния. Толстые пальцы жадно вцепились в колени жениха, губы шлепали, пенились влагой. Орошая суженого слезами, воя раненым зверем, Трухнова запричитала монотонно, с надрывом:
- Вася, Васенька, Василек. Виновата я перед тобой, грешна на всю голову. Но не мой этот проступок, и не мое преступление. Любовь во всем виновата… проклятая, вездесущая любовь. Схватила она меня за горло в южных краях, всю душу выпила! Встретила я Кемаля своего и пропала. Нет мне покоя, нет спокойного сердца, нет чистой совести. Поверь мне, Вася, нигде я не встречала подобного преклонения перед моей красотой, такого искреннего восхищения моими прелестями. Соловьем пел, ужом извивался! Ты же мне доброго слова никогда не сказал, а он, он… Пала я, и нет мне прощения. Убей меня, стреляй, но отпусти к моему единственному. Жить без него не могу, погибну во цвете лет!
Вася криво ухмыльнулся, сплюнул и ушел без слов, громко хлопнув дверью. Больше Вика его не встречала. Любопытные люди говорили ей после, что видели несостоявшегося жениха на грани отчаяния. Пуговкин куролесил на протяжении трех недель. Опустошил ликероводочный отдел ближайшего магазина, стащил на районе все чугунные люки, затянул студента-китайца на высокое дерево и намертво привязал к стволу, купал украденного хряка в фонтане. Жители квартала тяпнули много горя. Горе же самого Василия было неизмеримо. Так, по крайней мере, считали все знакомые люди. Такую легенду распускал и сам пострадавший жених. На самом же деле счастливый подлец потирал руки и хитро шептал в ухо приятеля:
- Пронесло, брат. Вырвался тигр из клетки, все джунгли теперь нараспашку. Мой тебе совет. Объявляют белый танец - беги со всех ног. Пропустишь момент, зазеваешься - капкан наготове. Оседлает ведьма, да еще похлопает по гладкому боку. Даже турчонок ноги не сделал, не ускользнул. А уж эта братия прыткая как сам черт на сковородке! Вот и вся ваша любовь-морковь-соленые уши! Честному человеку в ней делать нечего. Игра гормонов, чечетка лукавого, поросячья кадриль. Бог не выдал, свинья не слопала! Удрал - не пропал. Всегда помни это, когда раскиснет душа в сентиментальных соплях. Сопли подтереть - секунда, от бабы избавиться - вечность. Все красота в моменте, вечность же всегда утомительна. Впрочем, как и вся ваша «любовь».
КОТЫ
Терпеть не могу котов. Сколько живу - столько мучаюсь от этой лукавой мафии, этой разнузданной камарильи. Я, на самом деле, доброй души человек, покладистый и спокойный. Но эти разнузданные бесы меня порой доводят до трясучки. Ничего святого нет у этих пушистых дармоедов. Ни любви к хозяину, ни уважения, ни благодарности. Плевать им на двуногих с высокой колокольни. Вынужден ответственно заявить, что портили мне жизнь эти гады с младых когтей.
Вот как все началось. Я, Алексей Мурзиков, вырос в деревне. Отца никогда не знал. Проживал с матерью и теткой в покосившейся избе. Средств на ремонт никогда не было, зато была невероятная, патологическая любовь к котам у женской половины нашего дома. Связано было это чувство с родовым проклятием нашей фамилии или с личными наклонностями моих родственниц - сказать трудно. Но факт остается фактом - котам, этих безжалостным подонкам, готовы были женщины в моем доме дуть под хвост, целовать их в лапочки. Мужиков не искали, а только тешились с этими шельмами, умилялись. А те и рады стараться! Чувствовали коты себя полновластными господами в нашем доме, открыто злорадствовали. Если бы хотели женщины спокойствия, тишины и порядка в доме - завели бы рыбок аквариумных, а такое свободное и гордое животное как кот, конечно, было им не по зубам.