С родственниками – вообще гиблое дело, полный швах. Отношения с близкими у меня в обычные дни вполне хорошие и теплые, но любая попытка встретить Новый год с ними превращается либо в тоску зеленую, когда тянет повеситься на ближайшей гирлянде, либо в малобюджетную драму, либо в нелепую голливудскую комедию. Родители почти всю ночь наяривают телевизионные концерты, яростно комментируя законсервированных годами звезд отечественной эстрады. Ведь что нужно нашему народу? Скажем честно и дружно, в большинстве своем, нужно два притопа – три прихлопа с примитивным текстом и простыми двумя нотами. Чтобы не думать особо и отвлечься от серых будней. Тем более на новогодних огоньках, где под рюмашку все сойдет. Старые шлягеры вперемешку с какими-то фриками-мутантами, беснующимися из-года в год на прибыльных шабашах. Лапа моет лапу, хвост притерся к хвосту. Бесстыдное хрючево, поросячий блуд. Ведь свинья – она и в Африке свинья, хоть леденец будет во рту сосать – арию от нее не жди. Так надоели эти слащавые морды певцов, вся эта одиозная мафия прихлебателей. Сброд этот портит настроение визгом и треском, приводит в полнейшее уныние. Даже Жан-Поль Сартр в гробу перевернулся и десять раз пожалел, что написал «Тошноту» раньше срока, не дождался основной музы.
Торжество пламенной дичи внезапно нарушает дядя, который два года не пил и вдруг развязал Гордиев узел. Еще до боя курантов он с победоносным хлюпаньем падает мордой в салат. Именно мордой, а не лицом, ибо рожа его вполне заурядна в трезвом виде, но с каждым опрокинутым бокалом приобретает дикую разнузданность. Супруга его, пронюхав удобный момент, тут же ловким движением натягивает на себя шубу и ровно за тридцать минут до полуночи драпает с подругами за город, подальше от опротивевшего суженого-в салат мордой ряженого. Про детей и племянников вообще молчу: прыгают бодрыми козликами, кидаются мандаринами и всегда мимо цели, норовят подсунуть бенгальский огонь зазевавшемуся гостю за шиворот. Даже хомяк и тот пострадал во имя новогодней суеты и был премирован наперстком коньяка прямо в зубы. Не знаю, что за проклятие именно этой ночи, но проверено неоднократно – нет счастья, нет гармонии и нет спокойствия в этой вакханалии тотального безумия.
На следующий день тянет только свернуться калачиком в кровати и послать всех к чертовой бабушке. Но тут новая беда! Приехали мои друзья из очередной поездки в Питер. И началось: парадная, шаверма, греча с курой, поребрик, херебрик и прочее претенциозное слововоблудие. Не подумайте, что я ною, но каждая наша гулянка неизбежно заканчивается ссорой, потому что: «Ой, знала бы ты, какие они там интеллигенты, как там красиво, не то, что тут, в нашем задрипанном Мухосранске. Они бы с нами на одном поле срать не сели, да никогда не покажут. Белая кость!», – и так далее, и тому подобное. И каждый раз, выкатывая глаза в избытке алкоголической истомы, со вздохом кручинятся: «Ой, а там, а вот там. Питер… Питер… Дааа, мы в Питере были… Питер…». Да драный свитер! Всю душу изъели своим надрывным, раболепным восторгом.