- Заткнись со своими ущербными советами и катись к козе в трещину.
Лида нахмурила брови, насупилась, отвернулась и молча достала из сумки куриную ножку. Жир стекал по пальцам прямо на стол. Так же незаметно, с текучим коварством ускользнуло время. Промелькнуло десять лет. Я уже давно жила с мужем в другом городе, напрочь забыла про искательницу достойного жениха. Однажды я находилась проездом в городе детства, навещала отца. Пользуясь удобным случаем, заскочила на бывшее место работы. Лидия по-прежнему высилась тучей над знакомым столом, прибивала посетителей взглядом к полу. Изменились лишь габариты горы. Кресло жалобно скрипело, очки в роговой оправе словно впечатались в переносицу Жицкой. Волосы принцессы поседели и торчали соломой, лицо еще больше округлилось и подло поплыло вниз. Лидия хмуро глянула на мою стройную фигуру и моментально пришла к выводу, что лучшая защита - это нападение. Должна отметить, что атаковать это грузное, неряшливое существо в растянутой кофточке никто не собирался.
- Ну что, окольцевалась со своим консервативным альфонсом? Вижу-вижу, колечко на пальце красуется. Напрасно ты жизнь погубила, дурища! Я вот никуда не тороплюсь, до сих пор ищу, раздумываю. И поверь мне, откопаю брильянт непременно. Хоть тонны навоза разгребать придется - достигну берега блаженства. Уж лучше одной гречу жрать, чем с лиходеем спутаться, как в твоем случае. Муки выбора - мой удел. С тем и живу, изобретаю, фильтрую золото.
- И как успехи?
- Пока попадается только шушера залетная, мелюзга, паршивая шваль. В зрелые годы мужчина с воздушным шариком и шоколадкой вызывает лишь недоумение и смех. Куда ему до моих высот? Я же живу в свое удовольствие, так как мне удобно. Жить в комфорте - мой личный выбор. Твой выбор - глодать кость и давиться. И я тебя нисколько не осуждаю за это. Не буду называть тебя бабой-конем, так как каждый человек живет такой жизнью, которой достоин и какую он сам выбрал. Не надо говорить гадости только потому, что кто-то живет не так, как ты. Это вызывает недоумение. Жалкие людишки, которых хлебом не корми, а дай другого человека унизить, хоть словом, хоть делом. Я же родилась королевой, мне не до этих суетных тараканьих бегов.
Жицкая вонзилась зубами в сметанник, недвусмысленно намекая на то, что аудиенция подошла к концу. Крошки осыпались на ее грудь, нос картошкой лоснился. После визита я шла по улице и долго размышляла о судьбе бывшей коллеги. В голове крутилась лишь одна мысль: что может быть глупее, чем мыслить по-королевски, а жить по-собачьи. Сущая мука, но только не выбора, а ложного убеждения.
ЛЬВИЦА
Величие присуще лишь избранным. Не всем дано владеть миром и покорять. Ольга Львинская родилась с короной на голове. Она любила выставлять себя напоказ и всегда держалась так, как будто она драгоценность, шедевр ювелирного искусства, выставленный в витрине. Оля была уверена в том, что создана быть звездой на небосводе, ярким солнцем. Она не обладала природной красотой, но было что-то грандиозное, царственное в ее походке, манере держать себя. Все восхищались золотистой гривой, фигурой, отточенной спортом до совершенства, стильными образами. Над последними Оля работала без устали, переворачивая уйму модных журналов и рекомендаций зарубежных стилистов. За яркими пятнами одежды никто не замечал слишком длинный, орлиный нос, слишком тонкие губы, слишком маленькие глаза. Оля тщательно прорабатывала несовершенства и превращала их в достоинства. Стильные очки и пышные волосы прятали изъяны экзотического лица. Лица на редкого любителя. Оля была девушкой-эффектом, девушкой-вызовом, девушкой-разорвавшейся бомбой. Редко кто мог раскопать нечто уродливое в наслоении цветов, пятен, тканей. Львинская всегда вспыхивала метеором, хитроумно пряталась за резкими движениями и фразами. Пока опешивший собеседник пытался прийти в себя, Оля исчезала из поля зрения. Но оставался шлейф дорогого парфюма, мнимый образ роскошной жизни и совершенства. Словом, девушка умела пустить пыль в глаза с одиозным размахом.
С юности Оля решила вырваться из постылой среды спального района. Серость панельников, убогость благоустройства двора, пьяные посиделки под окном были бесконечно далеки от ее идеала настоящей жизни. Львинская чувствовала неприкрытое омерзение к этому засасывающему болоту. Она была рождена для блеска, вспышек кинокамер, восхищения и славы. Оля тщательно следила за тем, как выглядит. Она регулярно посещала парикмахера, визажиста, косметолога, покупала яркие наряды, следила за модными трендами, обожала меха и драгоценности. Денег было в обрез, но выручали секонд-хенды, куда хитрая бестия совершала набеги украдкой, и помощь интернета. Никто не умел за сущие копейки создать столь пленительный, поражающий воображение образ, как Олечка. Когда эта элегантная дамочка выходила из заплеванного, мрачного подъезда, то у всех соседей без исключения возникал когнитивный диссонанс. Трудно было представить более контрастную картину, более дикую какофонию. Однако Львинской было глубоко плевать на оторопь местных братков и затрепанных старушек на лавке. Она всегда и везде чувствовала себя королевой: и в зловонном чреве подъезда, и в битком набитом троллейбусе. Острые каблуки попадали в выбоины, обдирались, но Оля даже не морщилась, сохраняла равновесие и уверенной ладьей проплывала дальше в мир, полный возможностей и сюрпризов. Она придерживалась строгого принципа, что надо нести себя так, как ты хочешь жить в будущем.