- Да, да, я помню, милая, не беспокойся. Ты все честно сказала мне накануне свадьбы. Я понимаю, что ты слишком возвышенна и прекрасна для этого хозяйства, для этих мелких хлопот. Тревожить тебя не смею. Живи, как тебе нравится. Моя задача - сделать твою жизнь счастливой и спокойной. Я ведь когда-то сказал, что люблю тебя такой, как ты есть. Лучше уже не будет.
Оля действительно жила так, как нравилось только ей одной. Она уехала в Италию, сняла дорогой домик вблизи моря, писала с натуры. Детей женщина отвергала. «Шумные маленькие спиногрызы», как она их называла, действовали ей на нервы, портили фигуру во время беременности и приводили к длительным приступам мигрени. Она избегала даже разговоров о наследниках, вычеркнув подобную тему из обихода. Круглов смирился, но втайне терзался. Оля же никогда не страдала. Она закатывала шумные вечеринки в своем особняке, водила близкие знакомства с «интересными», «потрясающими» людьми. Муж ее выглядел так жалко и блекло на фоне отборных сливок общества.
- Ах, какой же угрюмый сыч - мой Игорюшка. - сокрушалась Львица. – Ни мыслей у него оригинальных, ни экспромтов, ни идей. Заплесневелый, бесчувственный сухарь! Буквоед! Грызет свою науку и не видит вокруг красоты жизни, ее трепетного пульса, ее величия. Чернильная крыса, бюрократ!
Люди, с чувством пользовавшиеся благами, на которые зарабатывал «бюрократ», усердно поддакивали, поддерживали несчастную, утешали. Один такой особо трепетный утешитель, модный на побережье писатель, однажды неожиданно оказался в ее кровати. Оля была совсем не против, сдавшись с трепетным восторгом. Она не испытывала ни малейших угрызений совести, ничуть не противилась вспыхнувшей страсти. Муж, по ее мнению, сам был повинен в измене. Глухое пренебрежение к исключительной женщине сыграло с ним злую шутку. И поделом, нечего ушами хлопать и обесценивать такое сокровище!
Любовники беспрепятственно предавались страстям в течение целых трех месяцев. Львица нашла своего Льва. Лев плотно кушал в чужом доме, утробно рычал баритоном, забросил бумажный блуд. Оля была в полном восхищении. Она кормила писателя с ложечки, светилась долгожданным счастьем. Именно в этот момент возвышенной идиллии их увидел супруг, неожиданно нагрянувший на выходные. Увидел, побледнел, развернулся и ушел без единого слова. Оля в растрепанных, пристыженных чувствах быстро вернулась домой. Впервые в жизни она ощущала внутри нечто, похожее на шевеление совести. Впервые в жизни дома встретил ее не ласковый взгляд супруга, а вызывающее озноб безразличие. Ольга испугалась какого-то черного, сумрачного блеска в глазах Круглова. Он молчал как обычно, но в этом молчании море разрывалось бурей. Потом раздался отрывистый, словно разрезающий воздух квартиры вопрос:
- Что Вам угодно?
- Мне угодно? Это ты смотришь так, словно тебе надо угождать до скончания времен. Не дождешься! Ты же прекрасно знаешь, я не переношу критику. Я не обладаю твоим безразличием к жизни, твоей толстой шкурой, твоим скудным воображением. И не пили так взглядом, смотреть противно. Молчал - и молчи. Именно твое молчание все и погубило. Сам виноват!
Игорь вдруг странно задрожал, еще больше побледнел и кинулся к гордо восседающей Львице. Он сжал ее горло, прохрипел с отчаянием в испуганные глаза жены:
- Подлая тварь, бесчувственная гадина! Ты же не видишь ничего, не замечаешь. Ослепла в собственном соку. Мнишь себя акулой из глубин, а сама килька в томате. Цена тебе - три рубля по акции. Убогая леди из трущоб, куриное седалище в перьях. И мозг твой куриный, с горошину! Где твоя женская честь, целомудренность, гордость? Фуфел один, дырявые панталоны под юбкой!
Львица опешила, затряслась крупной дрожью, пошла пятнами. Она так хотела жить и вызывать восхищение, а этой незнакомый, странный субъект лишал ее привычной самоуверенности. В глаза потемнело, воздуха стало не хватать. Оля отчаянно боролась с тираном, губы ее синели в стальной хватке пальцев. Внезапно из глаз брызнули крупные слезы. Однако сожалела Львинская не о своей погибшей навеки совести, а о том печальном факте, что она не успела надеть заказанное в ателье новое платье. Она же планировала затмить всех на предстоящем балу! В последний момент сознания в памяти мелькнули кружева, шелковые оборки, крупные купюры.
Когда Львица пришла в себя, то увидела, что лежит на ковре в объятиях супруга. Он был бледнее смерти, вглядывался безумными глазами в любимое лицо и тихо шептал: