Сама квартира редко видела солнечный свет. Даже цветы не выживали в этой сизой дымке увядания, пропитанной табачным дымом, кухонным чадом, потом, алкогольными испарениями. Однажды Полина купила огромный фикус с мелкими листочками. Она смотрела на это деревце как на единственный источник живительной силы, лелеяла, ухаживала за ним изо всех сил. Однако ровно через неделю фикус стал желтеть и листья опали.
Моменты равнодушного смирения прерывались по вечерам визгливыми припадками. Соседи часто слышали, как Полина истекает ненавистью, бранным негодованием, презрительным криком. Они привыкли к подобным выходкам и относились к ним с безучастным пониманием. Дело семейное, обыденное. Немного придурковата эта бледная женщина из соседней квартиры, но с кем не бывает? Муж ведь тоже далеко не подарок. Быстрей бы он ей двинул, да усмирил бабу, а то только спать мешает. Еще и дети вопят. Сущий бардак! Куда только смотрит домоуправление!
Марина билась как рыба, выброшенная на берег, утром орала на мужа:
- Сколько раз я тебе говорила, что не надо пить? Мало того, что разносишь все вокруг, детей пугаешь, так еще после храпишь так, что через беруши слышу. У меня постоянный недосып, плохо себя начала чувствовать, голова часто болит. А тебе все равно! Аспид, тиран, погибель моя! Ты хоть помнишь, что ты нес вчера? Ревел и клялся, что скоро сдохнешь. Что, забыл, конечно? Голова твоя бедовая! А мне, между прочим, до сих пор плохо, аж трясет. Я не могут выносить такую жизнь! Убей меня лучше, сволочь!
- Полина, не кипишуй ты так, не зуди! Голова и так раскалывается! Лучше водички из-под крана налей, помоги близкому человеку принять облик привычный.
- Как ты меня достал! Еще и прислуживай ему после непотребства, ноги мой! Заел, паразит!
- Ой, да перестань, кикимора! Кто тебя просит ноги мыть? Все твои фантазии больные, ущербные. Можно подумать, я сам не способен ополоснуться. Сейчас приму контрастный душ, выпью чайку крепенького без сахара, вздремну чуток. Ты давай приготовь пока чего-нибудь во спасение души. Проснусь - поем через силу, выпью кефирчика, потом уже по обстоятельствам.
- Прекрати это издевательство немедленно! Еще и готовь ему, пресмыкайся перед скотиной! Не дождешься, мучитель!
- Да иди ты лесом, дура! Глаза бы мои тебя не видели! Пил, пью и пить буду, как завещал Ильич на съезде партии. Буду пить еще больше тебе в отместку, лишь бы смыть тоску, лишь бы не слышать твоей грызни извечной! Ты мне не указ! Ишь ты… распустилась, разлимонилась. Не бью тебя - вот и разопсела в роскоши. Въелась теперь как парша, не вытравить!
Круги ада спускались все ниже, растекались скользкой, липкой жижей. В придачу к пьянству появилась новая беда - блуд. Борис встретил собутыльницу, восторженно смотрящую ему в рот ради возможности бесплатного угощения. Полина терпела ради детей, плакала, устраивала разбор полетов и выкидывала вещи в окно, но все было тщетно. Чувство, возникшее на почве дурмана, обычно самое неистовое, не подлежащее исправлению. Соседи, по обыкновению, слышали надрывный крик по вечерам, шушукались, крутили пальцем у виска, но не вмешивались в чужое горе. Полина же исходила неистовством, пенилась злобой.
- Кобель проклятый! Ненавижу тебя! И себя ненавижу, и свою жизнь! Седина в голову - бес во все места. Хоть бы людей постыдился! Сколько лет вместе, и такой позор, такое бесчестье. Денег и так впритык. Сереже надо купить новые штанишки, Маше - рюкзак. А ты все спустил на свою прошмандовку бесстыжую! Пирожных ей тащишь, глазированных сырков. А дети даже сосисок не видят! Я все нашла у тебя в портфеле! Ничего не сказала, все ждала, что одумаешься. Наивная идиотка! Совесть ты пропил без остатка, глаза утопил в скверне. Моя доля - убирать, готовить, задницу тебе подтирать. Я устала от нищей, бесправной жизни! Денег на уход нет, выглядеть стала плохо. На одежду трачу только по необходимости. Ни о каких морях, заграницах, ресторанах и речи нет. О детях даже думать боюсь, ты их задушил своим скотством. Кроме ненависти и отвращения других чувств не вызываешь. Мерзкое животное! Подлая свинья! Сдохни, наконец, хоть во сне! Освободи меня, горемыку, от рожи твоей противной!