Борис взревел раненым зверем:
- Вооон! Уйди, гадина. Отравила всю душу. Пьешь кровь, стерва, кишки мотаешь на кулак! Пшшшла вон!
Продолжались подобные ссоры так часто, что в самый ответственный момент полиция просто проигнорировала очередной вызов. Служителей правопорядка вызывали постоянно, поэтому они сразу отреклись от людей, проживающих по знакомому до отвращения адресу. Вскоре к ним в отторжении присоединились медицинские работники. Пожелания смерти во сне странным образом воплотились в жизнь. Борис дал дуба прямо в кровати в конце ноября. Сердце уже немолодого мужчины не выдержало. Непомерная доза спиртного или в целом разгульная, беспросветная жизнь были тому причиной - сказать трудно. Так или иначе, супруга не стало. Он лежал на кровати бледный, искривленный, с остановившимся сердцем. Черная струйка крови медленной змеей скользила по застывшему подбородку и капала на грудь. Раздался истошный вой. Крик был такой нечеловеческой силы, что даже соседи, обычно равнодушные к семейным дрязгам, не выдержали и прибежали на помощь. Они застали странную картину. Дети жались к окну, кутаясь в замызганные шторы. Полина с растрепанными волосами, напоминающая ведьму, стояла на коленях перед остывшим телом супруга и, ударяясь лбом о стену, раскачиваясь, причитала:
- Боренька, милый, родненький. На кого ты меня покинул, мой хороший? Как я без тебя проживу? Лучше тебя не было на всем белом свете! Хоть в петлю лезь! Хоть с окна прыгай! Кто я теперь? Сирота безродная, выжженная земля. Кормилец мой, друг сердечный! Вернись, Борюшка, молю, не бросай жену и детей малых!
Монотонные стенания прервал голос младшего сына Юрочки. Ему не было и трех лет. Мальчик вошел в комнату и, дрожа всем маленьким, тщедушным тельцем, испуганно озирался вокруг. К слезам матери он уже давно привык, они стали его колыбельной и сказкой. Но кто были все эти незнакомые, серые люди? Он их никогда раньше не видел. Почему они застыли с тревогой в глазах, заполнили всю квартиру предчувствием непоправимой беды? На всякий случай Юра тоже заплакал. Прижавшись к матери и дергая ее за рукав, ребенок еле слышно пропищал:
- Мама, мамочка. Там папка вчера окно выбил в комнате. Холодно очень!
СИЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА
- Не мы такие - жизнь такая! - так любила приговаривать Верочка Свирская. При этом она довольно расплывалась в улыбке, продумывая в уме планы на предстоящий вечер. Верочка никогда не сидела без дела. Обладая неистощимой энергией и смелостью, девушка не скрывала, если ей кто-то нравился. Пока другие страдалицы робко ожидали в сторонке и жевали носовые платки и сопли - Вера действовала решительно и с отвагой. Она не просто напирала и брала измором, она добивала жертву с неиссякаемым пылом. Однако, обо все по порядку.
Прозвище «баба-конь» приросло к Свирской с раннего детства. Отец девочки сладострастно любил понежиться на диване, почесывая достопримечательности тела. Мать исходила отчаянием, пытаясь достучаться до глубокомысленного философа. Все было тщетно. Пока душу супруги занимали низменные потребности быта, отец витал в поднебесных далях и созерцал высшие сферы. Пригубив перед обедом рюмочку для «вспоможения пищеварению», а после, плотно откушав, глава семейства с довольным кряканьем падал на диван. Запрокидывал руки за голову и сидел в такой артистической позе около двух часов, не шевелясь и не разговаривая. Дело серьезное! Мать приходила в заметное волнение.
- Гена, очнись, прошу! Сколько можно просить тебя, лежебоку? Рассада уже кустится, завилась вся. Скоро перерастет и хана всем моим трудам скорбным! Ну, вскопай огород, подлец! Дело пятиминутное, а уже две недели пытаюсь достучаться до небес!
- Отстань, женщина! Не видишь - занят я. У меня идет важный процесс жизнедеятельности. Перевариваю еду, это тебе не хухры-мухры. Накормила, как на убой, желудок давит… какая там прыть уже. Одно отупение. Дай прийти в чувство - там разберемся.
- Да чем ты таким занят? Спишь да пьешь - вот и все твои занятия. Освинел до непотребства! Ни помощи от тебя, ни толку! Стал как развалюха. Чуть что-то поднимешь - тут же и судорога у тебя, и мышца болит. Прихожу после работы, и всегда одна картина перед глазами - твоя вялая, никчемная рожа. На диване лежишь, палец о палец не ударишь. Все на моих плечах, согнулась уже в три погибели, разрываюсь. Вечно кормлю, укладываю спать, посуду за тобой помою, стираю... Сущее животное! Иногда, мне кажется, что живу с котом, а не с мужем. Быстро поднимайся, иначе погубим урожай. Не видать тебе перцев как своих ушей!
- Вот же заела, окаянная. Завтра все сделаю, не пили мозг. Будет тебе и грядка, будет и лужок. Оставь в покое хоть на день!