* * * Я всегда старалась верить в чудеса. Надейся на лучшее, но готовься к худшему - не могу сказать, чтобы это всегда был мой девиз по жизни. Но в тот четверг, сидя на олимпиаде по истории и нервно грызя огрызок карандаша, я смогла настроить себя так, чтобы не беспокоиться о тебе, не накручивать себя и просто жить. У меня получилось. Олимпиаду я написала прекрасно. Я смогла попасть к тебе в больницу только через полторы недели. Но я держалась мыслями о тебе. В ту субботу я пропустила школу. Помню, как шла среди деревьев, осыпанных снегом. Красота. Добро пожаловать в сказку. Корпус 2, третий этаж. Лестница из артхаусных фильмов. Наконец, я в отделении. - Вы к кому? - К Андрееву. - Андреев, к вам пришли! Ты выходишь ко мне, смешной, немытый, в нелепой клечатой рубашке. Но такой родной. Такой сонный от этих дурацких таблеток, с милыми полузакрытыми глазами. Мы садимся за стол, говорим. И ты берешь меня за руки. Нежно-нежно. Внутри меня - тягучая карамель со вкусом "Милка". - Я люблю тебя. - Я тоже. - Правда...? Перехватывает дыхание. Ты говоришь, что благодаря таблеткам у тебя вернулось собственное "я". Ты можешь мыслить. И что ты наконец-то можешь работать со стеной, отделяющей твое подсознание, выпуская по желанию те или иные чувства. - Да, правда люблю. Я растворяюсь в воздухе от счастья. Ты целуешь мне щеки, нос, шею. Тебе плевать на санитаров. Медсестра время от времени осуждающе смотрит на нас, но, кажется, не хочет мешать нашему тихому счастью. А у вас когда-нибудь переворачивалось все внутри, умирало от сладкой истомы, просто из-за того, что любимый человек держит тебя за руки...?
* * *
Так странно. Самый безэмоциональный человек в моей жизни подарил мне самый большой и яркий спектр эмоций, от убивающей изнутри боли, разрывающей на кусочки, растекающейся по венам горечи, до счастья, эйфории, сладости, величайшей радости на земле. Ты вышел через две недели. Чудом. Наплев врачам, что тебе гораздо лучше, что голосов и галлюцинаций больше нет. И что тебе хочется жить. Ты врал им, чтобы выбраться на свободу. Психиатрическая больница правда была больше похожа на тюрьму. И как же я была счастлива, когда ты вышел. Потом были ссоры. Такие глупые и нелепые. Ты старался отдать мне всего себя, но мне все равно было мало. Мне нужна была страсть, влюбленность. Ты же видел во мне лишь человека, маленького простого человека. Тебе и нужен был человек. Ты не любил целоваться. Мы постоянно держались за руки, а когда ты обнимал меня, то, казалось, что ты сейчас сломаешь мне все кости. Но это были самые настоящие объятия в моей жизни. "Обнять и не отпускать". Это была наша фраза. Но я постоянно обижалась. Ты не горел желанием увидеться, никогда не брал меня первым за руку, никогда не провожал до дома. Но всегда писал. Звонил, когда я просила. Мы говорили часами, ты успокаивал мои истерики. Ты делал то, что мог. Переступая через границы своей социопатии и нелюбви к людям. Ты говорил, что я нужна тебе. Что я родная. Что я стала для тебя самым близким человеком на свете. Да, ты любил меня. Правда любил. И, может, такой и должна быть любовь? Любовь человека к человеку?
* * *