В 1976 году Колесник, уже командир бригады, вызвал к себе Овчарова, сказал:
– Принято решение выдвинуть вас на должность заместителя командира бригады.
Тот даже опешил от такого предложения:
– Я даже ротой не командовал! Я же технарь! У меня не тот ВУС!
– Был не тот, станет тот, – добродушно ответил Василий Васильевич и отправил его на командные курсы поднабраться знаний.
Но пока Овчаров учился, произошли кадровые изменения, и в июле 1976 года его назначили начальником штаба бригады. В следующем году сам Василий Васильевич ушел в ГРУ и на прощание сказал:
– Александр Александрович, бригаду примешь ты! У меня к тебе, как начальнику штаба, претензий нет.
– Вы уверены, что я справлюсь с бригадой?
– Справишься!
– Василий Васильевич, ротой я не командовал, батальоном не командовал. Полгода был в должности замкомбрига, год – начальник штаба. Кто меня назначит комбригом?
– Назначат! – решительно сказал Василий Васильевич. – Об этом я сам позабочусь. Достойнее кандидатуры пока не вижу.
И действительно, в округе Овчаров благополучно прошел все инстанции и командующий Ефимов, окинув взглядом щуплую фигуру офицера, сказал: «С бригадой справишься. Счастливо». А уже через пару дней пришла телеграмма: «Завтра в 10.00 быть в ЦК КПСС на собеседовании». Москва от Чирчика далеко, но Александр Александрович прибыл в ЦК вовремя и уже здесь его разыскал генерал-лейтенант Ткаченко и приказал немедленно прибыть в ГРУ.
– Чей ты сын? – спросил без обиняков «папа». – Спецназовского образования нет, отметился на должности замкомбрига, начальника штаба, и все без нашего ведома. Ух, ты какой шустрый! А, может, ты недостоин?
Несмотря на ворчание «папы», Овчарова в ноябре 1977 года назначили комбригом. И завертелась командирская жизнь. Революция в Иране, и спецназовцы жили в состоянии боевой готовности несколько месяцев. 28 апреля 1987 года произошла революция в Афганистане, – снова повышенная боевая готовность. Занимались днем и ночью. Офицеры из части не вылезали. За успехи в боевой и политической подготовке бригада получила Переходящее Знамя военного совета округа.
Когда Колесник и Швец вошли в зал прилета аэропорта, Овчаров с радостной улыбкой направился к Колеснику. Они по-братски обнялись. И уже когда сели в машину, Овчаров сказал:
– Я догадываюсь, зачем вы к нам пожаловали: 26 апреля пришла директива Генштаба за подписью Огаркова с требованиием сформировать в бригаде отдельный батальон специального назначения. Когда ознакомился с его штатом и вооружением, то был немало удивлен: БМП, БТРы, «Шилки». Для чего такой батальон может быть предназначен? Будем начинать третью мировую войну!?
– Типун тебе на язык! – строго сказал Василий Васильевич.
– Уже и спросить нельзя, – притворно обиделся Овчаров и продолжил: – Кто эту фигню придумал: механики-водители, наводчики, зенитчики из Средней Азии… Да еще и годные к службе в ВДВ. Где я таких найду.
– Я эту фигню придумал, – сказал Василий Васильевич.
– А, тогда совсем другое дело, – примирительно ответил Овчаров. – Но вы же сами знаете: ребята из среднеазиатских республик стараются попасть в повара, хлебопеки, строительные войска… Да, задачка! А где мы разместим все это воинство? В палатках на плацу? У меня свободных казарм нет.
– Никаких палаток! Потеснитесь. Ставьте кровати в два яруса.
– Потеснится то можно, – ответил Александр Александрович. – Начинается жара. Не дай бог вспыхнет инфекция – всю бригаду положим.