- А зачем это?
- Я сейчас не буду касаться того преступления в котором вас обвиняют, поскольку вы считаете, что вам адвокат не нужен. Я лишь по выходу отсюда сделаю запросы по месту жительства для сбора характеризующих данных, если следствие их не успело собрать их полностью. Только и всего.
- Хорошо. Спрашивайте, - разрешающе кивнула мне женщина.
Достала свой большой блокнот, в который заносила все записи, и положила на пыльный стол в допросной комнате. Ну, почему хоть время от времени нельзя протирать стол? В самом начале своей работы я еще как- то пыталась своими силами бороться с грязью: смахивала салфетками, поскольку использовать магию в каземате строго настрого запрещается, а потом перестала. Надоело ловить на себе недоуменные взгляды служивых. Стала приходить домой грязная, но зато отношение со стороны работников изменилось, признали за свою. Вот за это и не люблю посещение подобных мест, что приходится терпеть неудобства.
- Семейное положение?
- Вдова,- вот так номер! А в сведениях об этом ничего нет. Не здесь ли кроется часть проблем.
- Давно?- не время разводить сантименты.
- С полгода как, - и до сих пор ничего об этом неизвестно? Вдвойне непонятно.
- А почему в ваших данных нет документов об этом.
- Потому, что их нет. Пропал на рудниках при невыясненных обстоятельствах, расследованием никто не занимался, вот и документов нет.
- Тогда может быть он жив и здоров, да где- то просто отсиживается? - задала вполне закономерный вопрос. Обычно по доброй воле на рудники не шли работать, скорее работников туда ссылали.
- Вот и вы туда же. Вольнонаемный он...был...подался за звонкой монетой. Ради семьи. Ради нас. Чтобы жили по человечески. Как все. Чтобы горя не знали, - и у женщины набежала скупая слеза, которую она тотчас смахнула как надоедливую муху. Лишь бы не показать постороннему человеку свою слабость.
- А вы только на днях об этом узнали? - высказала свою догадку. И попала точно в цель. Женщина дернулась, как будто ее оса ужалила. Не выдержала. Опустила голову и с ее ресниц посыпались хрустальные слезы отчаянья.
Не давая ей перевести дух и откровенно говоря пользуясь ее расстроенным состоянием, начала спрашивать дальше, понимая — вот она отгадка, вот — то что не давало следователю покоя.
- Раньше дурь принимали?
- Давно. По глупости. По молодости. Было дело. Но я завязала, как только со Стехнием жить стали.
- А сейчас сорвались, как узнали?
- Нет. Нет. Я же ему слово давала, - в отчаянье произнесла женщина.
- А подруг с дурью зачем позвали?
- Не звала я их. Сами пришли. Не подруги они мне. И ни когда ими не были. Были знакомы когда- то давно. Я и знать не знала, что у них с собою было. У одной сумка упала, оттуда все высыпалось, я помогла собрать. Вот и все. Там какие- то пузырьки были, свертки. Они долго не сидели — ушли. Не о чем мне с ними разговаривать. Хотя разговоры вели, что мол расслабься — легче станет. Но я — нет. Ни за что. Как я могу? У меня же дети. Я же обещание Стехнию давала. А потом ко мне явились с обыском, сказали, что я распространением дури занимаюсь. Что и показания на меня есть. Нашли у меня пузырьки, да свертки, как в той сумке.
- Об этом говорили?
- А зачем? Все равно мне не поверят. Я же не глупая — все понимаю. Вот только что с детьми будет? Кому они нужны? Чужим точно — нет.
- Родственники есть? Кому- нибудь сообщить? - и впервые за весь разговор у женщины в глазах появилась надежда.
- Мать- старушка, но она живет далеко, - видела, что ее надежда таяла по мере осознания ситуации.
- Ничего страшного. Разыщу и сообщу. Хоть где ее искать?- женщина объясняла, а я внимательно слушала и записывала. Почему- то я ей верила, на все сто процентов верила. Такое бывает редко, но бывает. Обычно клиенты пытаются врать, изворачиваться, казаться лучше, чем они есть на самом деле, либо же вообще считают себя умнее всех остальных и думают, что их никто не раскусит. Здесь же ситуация была иная. Отчаянье сквозило в каждом жесте женщины, в каждом движении. Это сыграть очень сложно, если она только не прирожденная актриса.
***
Расстались с Евгелией, как чуть позже представилась мне женщина, вполне по- дружески. Может быть она и не питала особых радужных надежд на будущее — жизнь побила, но определенные зерна сомнений я заронила в ее душу.
Побыстрее постаралась пройти всю полосу препятствий, как я называла пункты контроля на этажах острога, чтобы выйти на свежий воздух, а то в каземате, даже при наличии вентиляции он все время не живой и спертый.
По пути заглянула к следователю Степанкову и рассказала то, что несомненно могло помочь Евгелии, а о некоторых моментах, естественно, умолчала. Что поделаешь? Адвокатская тайна. Взяла честное слово с мужчины, что пока не проверит все сообщенные факты, допрашивать бедняжку не будет. Обещал. Надеюсь, что выполнит. Очень бы хотелось.