- Виктория, я, надеюсь, что угодил тебе,- прозвучал то ли вопрос, то ли утверждение со стороны Вергиния. Обычно подобное узнают по окончанию вечера, но это же Вергиний и для него молчание в течении десятка минут, итак, подобно подвигу, как я уже поняла из пары дней общения с этим индивидом.
- Очень, - односложно ответила я, наблюдая за последним лучом солнца, на долю мгновения мелькнувшим в небесной выси и пропавшим, до следующего дня.
- Устала на работе?- очень добродушно поинтересовался мужчина.
- Наверное, да. Работа с живыми клиентами достаточно сильно выматывает эмоционально, поскольку в каждый разговор или действо вкладываешь частицу своей души. И хорошо если происходит компенсация этого, я сейчас не говорю лишь о материальном аспекте своей работе, важно получать и моральное удовлетворение от сделанного. Вот когда бывает и то, и другое - тогда получаешь удовольствие.
- Ну, ты же полноценный партнер в фирме, не так ли?
- Это громко сказано, что партнер. На самом деле я такой же наемный работник, как и все остальные, разве, что с большей долей ответственности. А так всем руководит шеф.
- Похоже, что он жуткий тиран и самодур. Взять хотя бы сегодняшнее.
- Почему это сразу же тиран? - во мне поднялось легкое негодование по поводу нелестной оценки шефа. - Он очень даже справедливый начальник. Внимательный.
Вспомнила, как на прошедший день рождения обнаружила у себя на столе распоряжение на выплату премии в честь праздника. Что было очень даже кстати, в моей ситуации. Правда, предавать Виргинию об этом не стала.
- Ну, наверное, он любит закручивать гайки, как и любой другой начальник? - что- то мне все меньше и меньше нравился наш разговор. Вергиний, я чувствовала, пытался вывести меня на разговор об Аманирусе, чего я совершенно не хотела. Может быть я бы и не заметила этого достаточно тонкого хода, но участие в судебных заседаниях, когда важно на стадии вопроса понять к чему клонит твой оппонент, и не такому научит. Распространяться на тему своего начальника, даже с милейшим Вергинием, я бы также не хотела. Есть вещи, которые обсуждать нельзя ни в коем случае. Нельзя кусать руку, которая тебя кормит.
- Начальник, как начальник. Ничем не лучше и не хуже других, - пыталась свернуть разговор.
- Говорят, что он был раньше судьей, - продолжал гнуть свое Вергиний.
- Кто говорит? - насторожилась я.
- Ну, как? Он же известная личность в городе. А я как никак ждал тебя под вывеской на которой большими буквами написано имя хозяина, - вроде бы его объяснение достаточно правдоподобно, однако это не тема на романтическом свидании. Это подняла голову моя проснувшаяся подозрительность.
Все очарование вечера улетучилось в один момент. И пусть мне с Аманирусом детям уши не прокалывать, но все равно — неприятно.
- Расскажи лучше о себе, - предложила я. Списала нетактичность Вергиния на непритертость наших отношений. Ни он ничего не знает обо мне, ни я о нем.
И зря я затронула эту тему. К концу вечера мне хотелось выть от безысходности. Дежурная улыбка, не покидающая моего лица, намертво приклеилась, от нее затекли все мышцы. Я уже устала кивать, как заправский болванчик, на все просьбы Вергиния признать достоинства его мастерства рассказчика и требований дать оценку действий.
Мне была поведана малая толика жизни собеседника, но этого было достаточно, чтобы сломя голову бежать куда глаза глядят. Подробности физиологии, о которых в лицах вещал мужчина, не знала даже я, будучи женщиной. Повествование о жизни Вергиния началось с момента его зачатия. Он досконально рассказал, как его папа хотел мальчика, а его мама, соответственно, девочку, какие у них были дебаты по этому поводу, какую литературу они читали, дабы прийти к консенсусу. Потом мне было сообщено, спустя часа полтора, что папа победил в неравной борьбе, использовав известный рычаг управления — деньги, пообещав маме исполнить три ее желания по выбору. Следующие два часа Вергиний рассказывал, как долго и упорно папа трудился над выполнением заветной мечты — иметь сына и на какие ухищрения в части физической подготовки, его родителям пришлось пойти, чтобы была стопроцентная гарантия зачатия именно мальчика, и ни в коем случае девочки. Нет. Я не ханжа и имею представление откуда берутся дети, но зачем мне знать такие интимные подробности из жизни родителей Вергиния? А еще больше меня мучает вопрос — откуда эти подробности известны самому Вергинию, если он не являлся прямым свидетелям событий.