— Точно не у тебя, Медж, — быстро ответил Мейланд.
Ведьма улыбнулась и посмотрела в первые на коли.
О, ты превел мне из полку, она сказала это так словно мелом подарил ей красивую статуэтку. Ты хочешь чтобы у меня все взорвалась от переизбытка высокомерея имфала?
"Высокомерия???"…
Кейли не ожидала услышать не что подобное об имфалах. Все что она слышала о своих сородичах это только то, что они великие защитники. Неужели это не так?
— О,чувствую ты будешь удивлена! — с той же игривостью продолжал Мейланд. Казалось он получал удовольствие от одного присутствие Мэдженель, и она тоже. Кейли почувствовала что-то, но что не могла понять. Ей захотелось ударит
— Ты наверное слышала об Ореке?
— Ты об принце-любви, с усмешкой ответила Мэдженель. — Кто о нем и его оргиях не слышал? Редко кто из новолунных умудряется заболеть болезнью смертных, да еще такой! Но говорю сразу у зелье которое я обычно готовлю при таких случаях очень сложный состав и строгай форма употребление. А я сомневаюсь, что твой брат сможет долгое время не пить.
— Как и я, — сухо ответил Мейланд. Кейли заметила, что упоминание об его братьях его не слишком радует. — Но учитывая тот факт, что Дерек не впустит меня за порог дворца если я не принесу лекарство, то я готов. пойти на все!
Последнию фразу он сказал как первоклассник, вызвав смех обоих девушек.
— Ладно, — не охотно согласился Мэдженель, — но ты сам выпросишь у малютки Кэт самую свежую рыбу-каплю.
— Ну, по крайней мере не ее зад, он не в одну банку не пролезит. Простите за выражение.
— Не прошу, — скривая улыбку ответила ведьма, — пока не оставишь меня наедине с этой красоткой.
Вся игривость Мейланда его покинула.
— Если бы я мог тебе отказать, — со сдох ответил он. — Но давай садишься садимся в цене.
Мэдженель и Мейланд подошли к кассе и начали перебивать цену по ингредиентам лекарства. А Кейли к тому моменту, не заинтересованая в беседе, стала рассматривать книги. Еще до смерти матери она увлекался рисованием, а после не могла взять карандаш в руки, какая-то ее часть не хотела заниматься их с потерянной мамой занятием. Но появилась ярая любовь к истории. Для нее стал настоящим подарком Новолуный мир, каким-то образом оставшиеся в прошлом, а ты будучи живы воплощением мифов ее любимиами. И сейчас смотря на эти старые книги, в необычных переплетах и украшениях вызывали у нее. Она не обращала внимание на своих друзей, провожая пальцами по корешку книг, листала страницы книг и просто держала их в руках. В какой-то момент ей на глаза попался том с названием, которое многое для нее значило.
— Имфалы, — невольно произнесла она вслух. Первая буква была сделана из скрещенных копей и мечей, а сама книга была сделана из иссиня-черной кожи.
— Они самые, — услышала она голос сзади. Она обернулась и встретилась с фиолетовыми глазами Мэдженель.
Мейланд ушел не попрощавшись с ней, поняла она.
— Простите, я взяла ваше книгу, — извинилась Кейле желая больше всего на свете, чтобы глаза ведьмы перестали на нее смотреть. Но Мэдженель будто её в слышала. Она прикоснулась большим пальцем подбородка Кейли посмотрела ей прямо в глаза.
— Странно, твои глаза….
— Что глаза? — спросила Кейли. Мэдженель отпустила её подбородок.
— Все в Новолуном мире связано тесными нитями. У фейри глаза показывают их вид и род, которому они принадлежат. У оборотней и вампиров глаза остаются те же что и до превращения, в отличии от иммфалов. Но ты конечно ничего не знала?
Кейли молчала, предчувствуя что ей скоро скажут неприятную новость.
— Это объясняет почему Мейлад тебя сюда привел. Он хоть и наполовину человек, но хитрости фейри у него в избытке. Ах….Имфалы-это не просто какая та миролюбивая полиция новолунных. Имфалы-войны. Вы владеете частью наших сил, но не слабастями. Кроме одной, имфальской горячкой.
Кейли продолжала молчать.
— Судя по твоему выражению лица, ты и этого не знала. Дети рожденные в имфальских семьях до определенного уровня живут как самые обычные дети. Но возрасте семи лет у них происходит горячка, чуть их не убивающая. То же самое приходиться пережить и избранным ангелов. Их кости плавяться от жара, кровь превращается в лаву, а сами они начинают видеть по что хотят или бояться увидеть. С тобой такого же не была?
Кейли вспомнила себя девятилетней девочкой приехавшей из лагере, предвкувшая встречу с родителями. Но…вместо этого приехавшей совсем в другой дом, с другой хозяйкой. Потрясения было столь велико, что она не смогла вымолвить не слова, даже когда Элеанор сказала, что она время должна пожить на время в чердаке с крысами, пока Анна и Хлоя в комнатах её детства. Она ничего не сказала когда отец с радостными воплями не ворвался в кухню когда она убиралась, и заорал "Мать, этой дуры умерла!"