Когда Дилан остановился проверить сигнал связи, он уловил вдалеке какое-то движение. Послышался звук, напомнивший металлическое звяканье.
– Дел? – крикнул он. – Это вы?
От темной стены отделился расплывчатый силуэт, и некто медленно пошел ему навстречу. Дилан прищурился. У него лицо такой странной формы – или это проделки темноты?
Луч телефона упал на него, и Дилан увидел, что это ребенок и на лице у него маска. Мальчик с лицом медведя. Черные глазницы уставились на него, как будто под маской ничего не было, лишь бесконечная темнота.
Дилану вдруг стало холодно, по коже побежали мурашки. Лодыжки мальчика в маске охватывали металлические наручники, соединенные короткой ржавой цепью.
Острая боль пронзила затылок Дилана, и на глаза навернулись слезы. В глазах потемнело, в теле вспыхнула боль, такая же, как в тот раз, когда он скатился с лестницы, и мир вокруг, казалось, вновь поблек и стал каким-то отдаленным воспоминанием.
Его вновь вернуло в гримерную, на съемку сериала. И здесь было темнее, чем среди теней Ларкспура. Голову словно разрезали тупым лезвием, и когда он коснулся затылка, между пальцев заструилась теплая, липкая жидкость. Он попытался закричать, но губы не слушались. Потом он понял, что насквозь промок и это течет не только кровь. Он шагнул вперед, надеясь найти лампу, до которой не мог дотянуться. А из темного угла комнаты к нему бросился Дэш, и его лицо являло собой такую маску ужаса, с которой никакой медведь или кролик не смогли бы сравниться.
И вдруг взор Дилана очистился. Боль исчезла, он вновь был в коридоре в доме Ларкспур. Он пошатнулся и оперся о ближайшую стену, чтобы не упасть. Мальчик в медвежьей маске наблюдал за ним.
– П-помоги мне!
Слова сорвались с губ Дилана прежде, чем он успел их остановить. Медвежий мальчик отпрянул от него, шагнув назад.
Дилан помотал головой, пытаясь прогнать странную слабость. Если этот мальчик тоже снимается в фильме ужасов, Дилан не может допустить, чтобы он распустил слухи еще до того, как все остальные его увидят. Дилан, спотыкаясь, побрел к мальчику, чтобы остановить его.
– Подожди минутку. – Он перевел дыхание. – Я в порядке. Я ищу Дела.
Но мальчик развернулся и бросился бежать. Пошатываясь, Дилан побрел за ним. Коридор был ужасно длинный, он все не кончался и не кончался. Луч фонарика выхватил блестящие цепи наручников, Дилан слышал, как они звенят.
– Постой! – крикнул Дилан. – Мне надо с тобой поговорить!
Фигурка впереди метнулась вправо. Дилан побежал туда, где коридор поворачивал. Он смог различить хрупкую лестницу, поднимавшуюся во тьму. На верху лестницы захлопнулась дверь, ручка повернулась с щелчком, и отраженный от стен звук оглушил Дилана, словно жирная точка в конце длинной-длинной фразы.
Перепрыгивая через две ступеньки, Дилан поднялся вверх. Добравшись до площадки, он схватил дверную ручку и потянул на себя. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, но затем что-то потянуло ее с другой стороны.
– Эй! – крикнул Дилан, всем весом повиснув на ручке. – Я не хотел тебя напугать. Я только…
Дверь поддалась, и Дилан отлетел назад с такой силой, что проехался спиной до самых ступенек. Телефон рухнул где-то рядом экраном вниз, и на площадке воцарилась почти непроглядная темень.
Что-то выступило из-за двери.
Что-то тихо звякнуло. Металлические наручники. Прямо над лицом Дилана послышалось приглушенное дыхание.
Ш-ш-ш-ш.
Дилану вдруг стало страшно шелохнуться. Мальчик подошел ближе, деревянные доски скрипели под Диланом.
Дилан закрыл глаза, надеясь, что его не увидят. Неужели этот мальчик тоже снимается в фильме? А если нет – что он делает здесь, в Ларкспуре? И почему на нем маска?
Дыхание послышалось ближе, уже в нескольких сантиметрах от лица Дилана.
Дилан инстинктивно выбросил руки вперед, чтобы оттолкнуть мальчика. Но руки не почувствовали препятствия. Они прошли сквозь воздух – очень холодный воздух. Дилан сел прямо и прижался к стене, слыша, как загремели, удаляясь, наручники. Дверь на площадке вновь захлопнулась с яростным треском.
Дилан стал лихорадочно ощупывать пол – вскоре он нашел телефон и направил луч света на другой край площадки.
Дверь исчезла.
Дилан моргнул. Дверь исчезла.
Там, где только что была дверная коробка, дверь темного дерева и металлическая ручка, теперь виднелась лишь стена все с теми же готическими обоями с синим рисунком.
«Это, наверное, чья-то шутка», – подумал он. Все здесь, должно быть, чья-то шутка. Дилан достаточно водил за нос других, чтобы понять, что теперь смеются над ним.