– Мы пришли через переднюю дверь, – сказал Маркус. Он пытался оставаться спокойным, но страх остальных медленно передавался и ему. – Мы можем уйти той же дорогой.
– Не думаю, что это возможно, – сказала Поппи. Она опять готова была расплакаться.
– Но как тогда мы найдем дорогу назад? – спросил Дэш.
Маркус пожал плечами:
– Будем искать и найдем.
– Ты не знаешь, что мы видели наверху, – покачал головой Дэш. – Коридор двигался! Весь дом постоянно меняется! – Все молча посмотрели на Дэша. – Если он не захочет, чтобы мы ушли, не думаю, что нам это удастся.
– Что значит «если он не захочет»? – удивился Дилан. – Как дом может чего-то хотеть?!
– Прежде всего, надо найти Азуми, – сказала Поппи, повернувшись к коридору. – Может быть, она уже нашла выход.
– Давайте пойдем через переднюю дверь, – спокойно произнес Маркус. – Найдем Азуми, а потом решим, что делать дальше.
– Я уже знаю, что делать дальше, – зло проговорил Дэш, возвращаясь к дверям с другого конца комнаты. – Уходить отсюда!
Он взял брата за руку, и они растворились в темном коридоре.
Глава 20
ВЗГЛЯНУВ НА ПОППИ, Маркус покачал головой и направился за близнецами:
– Я точно знаю, что это школа, школа-интернат, мы с Азуми нашли кучу всего. Форму, большую кухню, где много приборов и подносов, и… кладовую, где еды столько, что хватит на…
– …сиротский приют, – перебила Поппи, повысив голос. – Порядки в приюте не сильно отличаются от интерната. Разве нет? Наверху я узнала, что это приют. Там были документы, документы и еще документы.
Поппи моргнула и взяла себя в руки. Впереди Дэш и Дилан бок о бок быстро шагали по коридору. Другой конец его казался знакомым. К счастью, там был холл.
– Пожалуйста, скажи мне, что мы все думаем об одном и том же, – тихо проговорила она. – Я не хочу оказаться белой вороной.
– И о чем мы все должны думать? – поинтересовался Дилан, оглянувшись на нее.
– О том, что в Ларкспуре живут призраки, – сказала Поппи. – Девочка, которую я видела, прошла через огонь. Как такое возможно? И она говорила со мной. Она сказала «Ты пришла. Ты действительно пришла» – как будто ждала меня! Что, если из-за этих детей в масках мы видим, чувствуем и слышим то, чего на самом деле нет? Или то, что когда-то было… Я не знаю! Я понятия не имею, как ведут себя призраки.
Все мальчики остановились и уставились на нее, не двигаясь, как будто боялись с ней согласиться.
Маркус коснулся ее локтя, и Поппи вздрогнула.
– Думаю, тебе лучше присесть где-нибудь, – сказал он.
Поппи оттолкнула его руку:
– Нет! Я и раньше кое-что видела. Кое-что странное. И начинаю думать, что, возможно, это как-то связано с тем, что я здесь оказалась.
– И что же ты видела? – спросил Дилан.
Поппи моргнула и помотала головой:
– Я всегда считала, что она мой друг. Мой единственный друг.
– Кто «она»? – спросил Маркус. Это все ей показалось или Маркус действительно побледнел?
– Пообещайте, что не будете смеяться.
– Обещаем, – сказал Дэш.
Поппи немного помолчала. Она так долго хранила этот секрет, что теперь ей было трудно расстаться с ним.
– Девочка. Она всегда стоит позади меня, когда я смотрюсь в зеркало. – Поппи смотрела прямо на Дэша. Он должен поверить ей. – Я видела ее сколько себя помню. Моя мама… она бросила меня, когда мне было пять. Я выросла в приюте. И эта Девочка была для меня особенной.
Дэш вскинул брови и посмотрел на брата, который отвел взгляд. Поппи продолжала, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
– Девочка всегда улыбалась. Приветливой, теплой улыбкой. До тех пор, пока я не нашла письмо тетушки. Тогда она изменилась. На самом деле, я уверена, что это она оттащила меня и бросила на дорогу, когда я подошла к воротам Ларкспура. Там меня нашел Маркус.
Маркус смотрел в сторону.
– Я думала, она обозлилась на меня, – продолжала Поппи. – Завидует или еще что-нибудь. Но она не пыталась навредить мне. Она пыталась остановить меня, чтобы я сюда не ходила.
Судя по лицу Дилана, он не знал, что и думать.
– Это жутко как… как я не знаю что.
– Но ты мне веришь?
Маркус не смотрел на Поппи. Музыкант пока молчал, но Маркус вспомнил слова врача и угрозу лечения. Он вспомнил, как заставлял себя держать Музыканта в секрете, чтобы его жизнь по-прежнему была наполнена музыкой. Маркус сжал кулаки. Поппи сказала, что не хочет быть белой вороной, – он тоже не хочет.
– Не совсем, – услышал он со стороны собственный голос.
Поппи посмотрела на него, в ее глазах читались удивление и страх.
Маркус вдруг понял, что советы остальных – покинуть это место, забыть про все надежды, связанные с приездом в Ларкспур, – означают возвращение в Огайо, к обычной жизни, где его братья, сестры и одноклассники ничего не смыслят в джазе и классической музыке, к матери, которая терпеть не может слушать его игру из-за воспоминаний об умершем брате. До этого момента он не понимал, как важно для него остаться в Ларкспуре, как важно верить, что это та самая музыкальная школа, которую ему судьбой выпало посещать. Мелодии Музыканта только подтверждали это. По-настоящему дома он чувствовал себя лишь один раз в жизни – когда играл на рояле в большом зале.