– Они разорвут нас на клочки! – закричала Азуми. Остальные сжались от страха.
– Этого не будет! – пронзительно крикнула Поппи. – Мы должны сражаться с ними. СЕЙЧАС!
И дети, заключенные в лифте, разделились.
Поппи и близнецы бросились к своим двойникам, Маркус закрутился и отступил от решетки, когда мальчик в маске собаки ухватил его за куртку, а Азуми тихо проскользнула к двери.
– Ты пришла, – сказала Матильда глухим голосом, стараясь ударить Поппи по лицу. – Ты действительно пришла.
Размахнувшись, Поппи ударила Матильду, отшвырнув ее от клетки.
– Я тебя не знаю! – закричала она.
Матильда рассмеялась и снова потянулась к Поппи.
Ирвинг и Алоизий схватили близнецов за рубашки, стиснув ткань в сжатых кулаках.
Дэш навалился на руку Алоизия, всем весом прижав ее к решетке. Ирвинг отпустил Дилана и попытался схватить Дэша, но тот уклонился.
По-прежнему держа руку Алоизия, Дэш заметил, как Дилан весь напрягся. «У него сейчас снова начнется припадок!»
– Дилан! – завопил он. Он отпустил Алоизия и бросился назад, оттаскивая брата к центру кабины.
Дилан вырвался из его хватки.
– Ты что творишь?! – зарычал он.
Алоизий снова набросился на решетку, его рука прошла в опасной близости от лица Дилана. Дэш пнул его, а затем Ирвинга, который сначала зашипел, а потом заревел как медведь, маску которого он носил.
Маркус, пытаясь вырвать куртку из скрюченных пальцев Рэндольфа, увидел, что Азуми стоит у двери лифта и яростно дергает за рычаг.
– Азуми! – крикнул он и с силой рванулся из хватки мальчика в маске собаки. Пролетев через кабину, он сбил ее с ног. – Что ты делаешь?! – закричал он. – Они же войдут внутрь!
Азуми моргнула, словно приходила в себя после транса. Она кивнула:
– Надо бежать отсюда.
– Куда бежать? – спросил он. – Они слишком быстрые. Они нас поймают.
Откуда-то сверху раздался резкий шум, и оба вздрогнули. Рэндольф подпрыгнул и ухватился за прутья решетки наверху. Маркус съежился в центре клетки, прикрыв голову и пригнувшись, чтобы Рэндольф его не достал. Азуми подскочила вверх и с размаху ударила Рэндольфа по руке. Рэндольф взвизгнул и отдернул руку, а Азуми завизжала:
– Оставь нас в покое, мерзкая дрянь!
Матильда приглушенно хихикнула – ей удалось ухватиться за сумку Поппи. Она со всей силы потянула ее на себя, и Поппи прижало к решетке кабины. Поппи охнула и расправила плечи, чтобы не провалиться назад, во тьму. Схватившись за решетку, она постаралась выпрямиться.
Вокруг нее все кричали, и Поппи пожалела, что не может помочь им. Все случилось так быстро. Если ничего не предпринять, то скоро сироты проникнут в кабину и сбудется предсказание Азуми: Особые разорвут их на части с такой же легкостью, с какой Поппи оторвала у куклы руку. «Должен быть способ спастись, – думала она, лихорадочно соображая. – Если мы все соберемся в центре кабины… Если будем одновременно нападать на одного…»
Но тут Матильда вновь схватила Поппи за волосы и дернула изо всех сил. Поппи закричала, иглы боли пронзили ее, когда корни выдирались из скальпа. Не раздумывая, Поппи протянула руку сквозь прутья решетки и, сорвав с Матильды маску кошки, отпрыгнула назад, сжимая ее в руке.
Матильда взвизгнула и пошатнулась, закрыв лицо руками. Поппи бросила маску на пол лифта, готовясь к новому нападению. Но, к ее удивлению, Матильда просто опустила руки, на ее лице застыло испуганное, растерянное выражение. В ее холодных глазах отразился страх, а на бледной коже остались прилипшие куски пластика.
Вокруг них по-прежнему кипел бой, но на двух девочек опустилось спокойствие, и Поппи была уверена, что только они могут его почувствовать. Они смотрели друг другу в глаза. У Матильды они были голубые и блестящие. Теперь, когда она в первый раз заглянула под маску, Поппи стало не по себе. За маской скрывалась настоящая девочка, а не какое-то чудовище. Все эти сироты – настоящие дети. Возможно, мертвые, но все равно настоящие. Поппи ощутила исходящую от девочки гнетущую тоску – настолько мучительным было для нее это затишье.
А затем Поппи вдруг поняла, что драка прервалась. Обернувшись, она увидела, что все смотрят на нее – и сироты, и друзья.
Оставшиеся Особые, те трое, что по-прежнему были в масках, отступили от клетки и шагнули к Матильде.
– Нет! – крикнула она. На ее лице отразилось такое отчаяние, что Поппи стало дурно. – Оставьте меня. Оставьте меня!