Глядя прямо мне в глаза, пытаясь понять, действительно ли я понимаю весь масштаб проблемы.
— Говорят, даже следов крови не осталось на полу, а было её много. Как будто вылизал кто-то до последней капли. При этом дом всё время на виду был, то есть никто в него не входил и не выходил, пока мужики с смелостью договаривались.
Разбираться, конечно, не стали дальше, летели оттуда пуще феникса от дождя. Потом какая-то комиссия приезжала из города, найти пыталась следы, да найдёшь разве тут чего? Вот заколотила она окна, двери, и стоит уже дом добрых лет пятьдесят запечатанный, и никто в него не суётся.
И, по-доброму улыбнувшись:
— А тут ты. Я тебя когда увидел, чуть не подавился. Ты мне, кстати, скажи, ты как в дом-то попал?
Я же не дурак, хоть жрать и хочется, но проверил: дом заколочен был. Не снаружи ты туда зашёл.
Так откуда?
Ты, задумавшись и мысленно: «Говоруша, мне можно рассказывать?»
А то вдруг какие-то скрипты нарушу.
«Информация о вашем попадании в мир не является тайной.
Дополнительно рекомендую не распространяться об вашем прошлом, т.к. есть существа, которые могут воспользоваться этой информацией и вами, но запрета никакого нет.
Вы можете действовать полностью свободно в мире, делая абсолютно всё,, что вам вздумается.»
— Слушай, а можно я тебя Фиром звать буду? Это не оскорбительно для тебя? Просто очень уж сложное имя для моих земель.
— Ты хоть слизняком назови, но от вопроса не отлынивай. Я, конечно, добрый, но кто знает, кто ты? Может, это ты как раз из семьи того торговца?
— Не я это, Фир, — сказал я и, не удержавшись от сочного запаха, схватил одну из веток с мясом. — Хочешь знать — слушай.
И рассказал я новому знакомому всю свою историю.
Нет, разумеется, я не рассказывал, как я в школе Машке Сиваевой рюкзак носить помогал или как учился с гаражей прыгать.
Я рассказал о своём мире, рассказал, как получил сообщение, как оказался тут и как ползал на карачках, стараясь выбраться из дома.
Фир меня не перебивал, только изредка задавал уточняющие вопросы, которые большей частью касались мира, из которого я пришёл.
Дослушав до конца и молча дожевав свой кусок мяса, он протянул мне флягу.
— Будешь?
Я вопросительно посмотрел на него, стараясь взглядом задать вопрос: «Что там?»
— Да вода это. Пересолил же слегка, — сам прикладываясь к сосуду. — Не хочешь, как хочешь.
Дела, конечно. Слушай, сказать, что я прям в шоке, не скажу. Ты не первый в нашем мире такой. Лично разговариваю, конечно, впервые, но слышал о вас не раз. Не знаю, зачем вас закидывают к нам, но только пользу вы несёте немаленькую. Развиваетесь быстро.
Вот, к примеру, тот же меч, что у тебя палкой зовётся, — Фир хмыкнул. — Обычному человеку, ни эльфу там, не важно, потребуются десятки лет, чтобы освоить его в совершенстве. Вам же, пришлым, достаточно нескольких месяцев упорного труда, чтобы заткнуть за пояс лучшие клинки мира.
— Ну да, тут ты прав.
Ещё несколько часов назад меня чуть не сгрыз маленький крысёныш.
— Именно, а сейчас я бы, даже понимая, что ты слабее и с палкой, без резкой причины не рискнул бы скрестить с тобой оружие.
— Ты мне вот что скажи: сколько на таймере-то осталось?
— Подожди, — я поперхнулся, осознавая всю свалившуюся на меня проблему. — Я же не говорил тебе про таймер.
— «Я не говорил тебе про таймер», — передразнил меня разбойник. — Я понимаю, что доверия я, конечно, сильного не вызываю, но и плохого я тебе ничего не сделал вроде. Говорю же, не первый ты. А вот что с тобой будет, когда таймер кончится, наверное, не в курсе?
— Если честно, не задумывался.
— Вот и я про то, — начиная притаптывать загоревшуюся траву возле костра. — За полчаса до окончания таймера тебя начнёт клонить в сильный сон, и если ты к тому времени, когда отсчёт достигнет нуля, не найдёшь нормальное место для сна, отключишься прямо там, где находишься. Поэтому и спрашиваю, сколько у тебя времени осталось. Не хотелось бы тебя тут сторожить. Ты же собираешься вернуться? Просто некоторые не возвращаются.
— Да, — я почему-то был уверен, что вернусь. — Точно. Осталось два часа.