Мы нашли с ним общий язык, но так сложились обстоятельства, что у него есть проблемы с вашим поселением и с вами лично. На этих словах я увидел, что взгляд Орла нахмурился. Я примерно знаю, что натворил этот человек тут, но я привык давать людям второй шанс, поэтому хотел попробовать решить все недоразумения, совершённые в прошлом этим человеком, и попробовать восстановить, если не доброе имя (такое зарабатывается временем), то для начала уверенность, что он сможет прийти сюда и не загреметь за решётку.
— Знаете, если бы вы не показали себя достойным человеком, я бы вас сейчас выгнал из магазина. Я так понимаю, речь идёт о Фиручио? — Получив мой утвердительный кивок, Орл продолжил: — Понимаешь, какое дело? Накосячил он. Не сказать, что сильно, но обидел всех до глубины души. Он же вырос тут, его весь посёлок растил, так как родителей его в лесу звери задрали, когда они из города возвращались. Каждый помогал, как мог ему, учили, ни в чём не отказывали. А потом он пропал. И не было о нём несколько лет ни слуху ни духу, до прошлого месяца, пока одной ночью я не услышал, что в лавку кто-то залезть пытается. Выйдя в зал, я увидел, как этот вор пытается стащить у меня со стойки пару кинжалов. Я его сразу узнал, окликнул, а он, увидев, что его заметили, выскочил и был таков. А наутро выяснилось, что у тётки Афроньи курица пропала. Она же его за свой стол со своими детьми сажала, последний кусок с ним делила, а он её ограбил. Да чёрт бы с ними, с этими железяками проклятыми, я бы ему их и так отдал, им цена — серебрушка, но поступок! Скажи ему, не собирается его никто страже сдавать. Ни я, ни Афронья даже не заявляли в город о его проступке. Поэтому, если ты честно говоришь, что он искренне сожалеет, пусть явится и сам в глаза извинится, объяснив, зачем он с нами так!
— Я вас услышал, господин Орл, — сглотнув комок, подступивший к горлу, сказал я. Уж очень на эмоциях торговец всё рассказывал, прямо чувствовалась вся обида в голосе. — Я ему обязательно передам. Спасибо вам и за товары, и за рассказ. Есть о чём подумать.
— И тебе всего хорошего. Передай этому дураку, пусть прекращает страдать ерундой и приходит, говорить будем.
А тебе повезло с ним, если, конечно, он правду за голову взялся. Его столярному делу сам Мерло учил, это наш плотник местный, у него даже из города мебель заказывают, так что починит тебе Фируччо всё, что угодно.
Попрощавшись с торговцем ещё раз, я вышел из поселения в сторону леса, где меня ждал горе-грабитель. Как оказалось, ждал.
Это сильно сказано, потому что Фир бессовестно спал, пока я нам добывал всё необходимое для светлого будущего.
Подойдя вплотную, я пнул его по ботинку.
— Вставай, лежебока, домой пора.
— Симак, — удивлённо, протирая глаза ото сна, промямлил Фир. — Это ты? Я тебя даже не узнал в этой одежде. Откуда всё это?
— Пошли, по пути расскажу.
И я рассказал.
Рассказал, как к алхимику сходил и выиграл там джекпот, рассказал, как и чем закупился у торговца, не забыв перекинуть ему его новую сумку, которую он нёс на вытянутых руках, разглядывая и боясь спугнуть.
Рассказал и о разговоре с торговцем о нём. Фир, услышав, что я поднял о нём тему, упал в настроении и слушал дальше с угрюмым выражением, которое сменилось на более весёлое только после прихода рассказа к моменту, где его ждут с извинениями.
После чего он резко остановился.
— Фир, — обернулся я к нему, — ты чего?
— Спасибо тебе, — на глазах у разбойника начали выступать слёзы. — Дурак я был. Ошибся по жизни. Сильно ошибся.
Если после полученной информации скажешь мне уйти — уйду. В деревню пойду, буду ошибки отрабатывать.
Но поверь, я не предам.
— Пошли уже, ворюга несостоявшийся. Я тебе чего, зря, что ли, сумку покупал и лук? У меня времени мало осталось, скоро на руках понесёшь, — ответил я задумчиво, параллельно читая оповещение, высветившееся перед глазами.