Это давно стало нашей негласной традицией — ужинать вместе, тихо, под фоновое бормотание телевизора.
— Сочту за честь, милостивый сударь, — торжественно произнесла она, как всегда, с озорной улыбкой. — Ваше общество — честь для столь скромной дамы, как я.
Мы расселись по своим местам, звеня ложками и вильками. Телевизор бормотал что-то невнятное, но, как любила повторять старушка, «зато не в тишине».
Так мы и сидели, пока внезапный звонок мобильного не разрушил наш спокойный ужин.
На экране высветилось имя: Сергей.
Я удивился — да что он мог забыть?
— Да, слушаю, — ответил я, поднося телефон к уху.
— Макс, извини, что отвлекаю, — голос Сергея звучал непривычно неуверенно. — Но тут… в общем… Оксана в клубе.
Я напрягся, чувствуя, как что-то внутри холодеет.
С Оксаной я познакомился ещё на третьем курсе университета. Добрая, немного наивная первокурсница, которая потерялась в лабиринтах нашего ВУЗа и безуспешно пыталась найти нужную аудиторию. Я тогда просто показал ей дорогу — а она осталась в моей жизни надолго.
Рассказывать о нашем конфетно-букетном периоде, растянувшемся на три года, смысла особого нет. Да и о первом годе брака, что последовал за этим, говорить нечего — обычное счастье, обычная молодость, обычная вера, что всё будет вечно.
Меняться всё начало потом.
Скромная девочка постепенно превращалась в уверенную, целеустремлённую женщину. После окончания университета и устройства на работу она стремительно пошла вверх по служебной лестнице. Вместе с должностью росли и её запросы — сначала к жизни, потом и ко мне.
Двухкомнатная квартира, в которой когда-то было уютно, стала ей «тесной». Подержанный «Опель» внезапно перестал соответствовать «уровню». А я — «неразвивающийся муж на скромной должности» — окончательно выпал из её представлений о статусе.
И это, если что, не мои слова. Это дословная цитата, сказанная на прощанье перед тем, как хлопнула дверь. Хлопнула — и разрушила то, что я когда-то называл семьёй.
С тех пор прошло два года. После бракоразводного процесса от Оксаны не приходило ни звонка, ни письма.
Редкие слухи от знакомых рассказывали, что она теперь живёт с каким-то богатым «дядей» из руководства своей компании, переехала в центр, оборвала связи с прошлым и пропала из поля зрения.
И вот теперь, после всего этого времени, она внезапно объявляется… в захудалом баре.
Испытал ли я что-то, услышав это?
Скорее нет.
Первые месяцы после развода были тяжёлыми — обида, растерянность, бессонные ночи. Но потом всё притупилось. Чувства выгорели, осталась лишь пустота. И вскоре даже она исчезла, уступив место спокойствию.
Вот и сейчас, услышав Сергея, я не ощутил ничего — ни злости, ни интереса. Только лёгкое недоумение.
— Серёг, — сказал я, криво усмехнувшись, — она свободная женщина. Или не свободная — не знаю, что там у неё сейчас. В любом случае, от меня-то уж точно свободна. Пусть делает, что хочет, и где хочет.
— Да понятно всё, — Сергей вздохнул, явно подбирая слова. — В общем, рассказывать сложно. Я тебе лучше видео пришлю, сам посмотришь и решишь, что с этим делать, ладно?
— Без проблем, жду. Хорошо вам отдохнуть, — ответил я спокойно и отключился.
Положив телефон, вернулся к ужину — гречка уже начинала остывать.
Через пару минут телефон громко мяукнул, сигнализируя о новом сообщении.
Мессенджер торжественно сообщал, что прибыла «важная информация, без которой жизнь потеряет смысл». Вот только искусственный интеллект, как и прежде, не умел отличать важное от мусора. Недоработка века, что уж.
Дожевав котлету, я с лёгкой усталостью разблокировал экран и открыл сообщение Сергея.
Внутри было короткое видео.
Я нажал «воспроизвести».
Глава 2
Посмотрев видео и отложив телефон в сторону, я молча взял вилку и насадил на неё новую котлету.
Кусок в горло почему-то лезть отказывался. В груди будто встал комок, а внутри боролись сразу несколько чувств от увиденного: тревога, удивление, жалость. И, возможно, ещё пара других эмоций, которые, скорее всего, имели своё название, но сейчас не вспоминались, переплетаясь между собой и мешая собрать мысли под единой властью рассудка.
То, что прислал мне Сергей, было не то чтобы невообразимым, просто я ждал другого. Мне казалось, что на видео увижу гулящую, яркую Оксану — уверенную, смеющуюся, в компании неизвестно кого, привлекающую к себе внимание всей местной публики своим дорогим нарядом и бесценными украшениями, подаренными каким-нибудь новым ухажёром.
Но увидел я не это. И, если честно, даже не смог бы заранее представить, что увижу нечто подобное. В той пьяной, дремлющей за столиком лохматой особе в дешёвых обносках трудно было угадать ту цветущую женщину, которую я знал раньше. Её осанка, блеск, уверенность — всё исчезло. Скорее всего, если бы я оказался в этом клубе, я бы и не обратил на неё внимания; и то, что Серёга сумел узнать её, кажется мне теперь самым настоящим чудом.