— Макс, слушай, может, ты хоть её родным наберёшь? Не дело же, — раздался глухой голос Сергея, явно вышедшего на улицу, чтобы не перекрикивать клубную какофонию.
Я даже не понял, как поднял трубку, отвечая на звонок. Это произошло автоматически, без участия мозга, будто пальцы действовали сами.
— Наверное, стоит, — задумчиво протянул я, чувствуя, как внутри снова сжимается что-то неприятное. — Сейчас попробую. Ты поглядывай там за ней. Мало ли что.
— Да, а то я без тебя не догадался. Звони давай, пока она тут коньки не отбросила. Макс, честно, по виду она уже неделю гуляет. Непонятно даже, где спит. Утром ведь клуб всё равно закрывается до вечера.
Сергей отключился, оставив меня наедине с тишиной, где гремели только мысли. Я сидел, уставившись в экран погасшего телефона, и пытался решить, что делать.
— Максимка, а случилось чего? Так ты расскажи, оно ведь, когда расскажешь, всегда легче становится, — услышал я позади голос Натальи Николаевны.
От неё было бесполезно что-либо скрывать. Не знаю как, но она умела читать мои эмоции безошибочно, словно видела не лицо, а мысли. Вот и сейчас, глядя на меня с сочувствием, она терпеливо ждала, когда я выговорюсь.
— Понимаете, — слова давались трудно, я сам не знал, для кого именно говорю — для неё или для себя. — У моей бывшей жены, похоже, серьёзные проблемы. А чтобы ей помочь, нужно связаться с её матерью, чего, если честно, делать мне совершенно не хочется.
— Максим, — нахмурилась старушка, но голос её звучал твёрдо. — Если кому-то нужна помощь, и ты можешь её дать — помогай. Все эти моральные сомнения потом в себе разберёшь. Сейчас не время для гордости, звони и не думай. Тут ведь каждая минута на счету может быть.
— А может, Елена Владимировна уже телефон сменила, — пробормотал я, будто оправдываясь перед самим собой.
— Так проверь, — коротко сказала она, — хуже не будет.
— Точно, сейчас попробую, — ответил я и, параллельно уговаривая себя, занялся поиском заросшего пылью номера в старом списке контактов.
Гудок пошёл, разрывая тишину и мои последние надежды. Хотелось бросить трубку, но после первого же гудка кто-то ответил.
— Оксана?! Ты?! — раздался знакомый голос. — Почему не сказала, что у Максима? Не скажу, что я счастлива, но знать должна, куда ты пропала! Неделю ни слуху ни духу, тебе не стыдно?! Ты чего, над матерью издеваешься?!
— И вам здравствуйте, Елена Владимировна, — сказал я спокойно, хотя внутри закипало. — Значит, не особо рады? Неужели я вам до сих пор так неприятен?
Скажем прямо — тёплых чувств между мной и Еленой Владимировной не было никогда. Я ей не нравился ни как ухажёр дочери, ни как муж. Но со временем нам удалось выстроить хрупкий нейтралитет. Может, потому, что я всегда вежливо встречал их, когда они приезжали, или потому, что осенью без разговоров ехал помогать с дачным урожаем. Картошки там, между прочим, было столько, что, казалось, они засаживали весь кооператив, ведь даже при их щедрости съесть всё это двумя семьями было нереально.
Именно поэтому сейчас мне было вдвойне обидно слышать такой холод в голосе. Не злость даже — а глухое ощущение, что человек, когда-то бывший частью твоей жизни, так и не нашёл в тебе ни капли доброго воспоминания.
— Максим? — голос резко оборвался, затем стал мягче. — Нет, извини, я не это имела в виду. Просто Оксана пропала. А когда увидела твой звонок, подумала... Впрочем, неважно. Ты что-то хотел?
— Я как раз по поводу Оксаны и звоню, — проглотив последние эмоции и сделав голос максимально холодным, ответил я. — Записывайте адрес, где она сейчас находится.
— Где она? Что с ней? Ты рядом? — вопросы посыпались градом, и я уже не понимал, на какой отвечать первым. Да и вообще — отвечать не хотелось. Хотелось только поскорее закончить разговор, что я и пытался сделать.
— Где — я вам сейчас скажу, записывайте, — я продиктовал адрес клуба. — Что с ней, не знаю. Точнее, знаю лишь одно: она пьяная спит за столиком и ждёт, когда вы приедете. Причины же этого состояния мне неизвестны.
— Ты оставил её там пьяную? — в голосе бывшей тёщи послышались и удивление, и злость. — Как ты мог? Вы же столько лет вместе были!
— Всё больше убеждаюсь, какое у вас обо мне мнение, Елена Владимировна, — хмыкнул я. — Нет, не оставлял. Меня там даже не было. Её узнал один наш общий знакомый и сообщил мне.