Оллфорд прижал ладонь к сердцу. — Вы выбежали из зала! Я думал, вас кто-то обидел и придётся его отравить как папу Борджиа. На дуэли бы я точно промазал. Впрочем, неплохое вышло бы самоубийство. — О, нет. Я до сих пор не могу перестать смеяться. Верно, это нервное. Уже и лицо болит! Леди Хантер мотнула головой. — Хищная ассоциация. Из этой Геммы может выйти толк. — Из таких девиц, обычно, выходят только дети, которых они балуют до помрачения рассудка. — махнул рукой писатель. Он кинул в камин несколько истерзанных пером черновиков и те тотчас же вспыхнули. Вечер литературного кружка проходил как обычно. Баронесса и доктор пришли задолго до остальных и успели составить под стол пару пустых винных бутылок. — Стало быть, Гемма Катчер. — вздохнул Кэри, — Офицер не говорит даме «нет», но общаться с ней будет сложно. Леди хантер сощурилась. — Навострил жало? Смотри, чтоб не сломали. — Конечно-конечно, развлекаться до отвала ведь можно только тебе. — Полно, ваше благородие! Она же невинна, — проговорил Оллфорд, — а тут вы со своим дьявольским даром. — Я и не собираюсь подталкивать её к преступлениям. — Ох, речь не о том. Если что-то заподозрят, то счастливый брак ей будет заказан. А уж если вы посмеете сорвать её эдельвейсы… — Ну какая же глупость! — простонал полковник, качая головой. Баронесса тяжело вздохнула. — Опять ты нас позоришь. Соизволь прочесть памфлеты о морали и вот это, — она взяла со столика рядом библию, — Всё, что лишено логики — просто заучи. По этим законам живут окружающие тебя люди, среди которых ты хочешь затеряться, знай же их. — То есть заучить придётся почти всё. — Да. Раз в полчаса можешь делать перерыв, чтобы вдоволь посмеяться. Библия намного интереснее, но читать её нужно правильно. Если запомнишь слишком хорошо — сочтут святошей или фанатиком, если совсем плохо — будет подозрительно. — Могу давать подсказки и разъяснения, — мягко улыбнулась Катлин. — Уж точно будет нелишне.
Воцарилась пауза и безмолвно стоявший у окна доктор неожиданно сказал: — Хотите сбежать? Всего на пару часов выйти наружу. — Что с тобой, Аллан? — удивилась баронесса, — переборщил со своими каплями? Мы с Кэри не заболеем, а вы как же? Он обхватил себя за локти. — От недостатка свежего воздуха и движения здоровье ухудшается. Сегодня я, наконец, разобрал свою почту и обнаружил новый выпуск медицинского новостного листка. Мой учитель издал в нём статью о том, что инфлюэнция не страшна, если не приближаться к людям и жилищам. Ему я верю куда больше, чем самому себе. Вокруг поместья никого нет, только луга и лес. И я решил, что… Леди Хантер заметалась по комнате, спугнув мысль доктора. — Отлично, прекрасно! Прямо сейчас! Ох, там, наверное, уже есть цветы!
Баронесса с чрезвычайно ответственным видом привела Катлин в комнату к тёте Лоре, которая уже начала было волноваться. — Мы увлеклись беседой и не заметили, как пролетело время. Возвращаю похищенную девочку в ваши заботливые руки, — любезно сказала она. — Ох, Благодарю вас! — Что это у вас? Ну-ка не двигайтесь. Леди Хантер занесла руку над головой вдовы и у той закатились глаза. Демоница подхватила её и уложила в постель, затем сделала короткий жест, как будто наматывала на пальцы тонкие нити. — Теперь она и не вспомнит ничего. Одевайся же! Бежим на волю!
Возрождение
Пайс улёгся на кровати и попытался навести порядок в мыслях, но далось это непросто. Запах светской жизни изорвал ему ноздри и смутил сердце. Дамские духи, красное дерево, свинина с тмином… в детстве ему показалось, что после конфирмации вся одежда ещё неделю пахла ладаном. Теперь его сутана безнадёжно и так некстати пропиталась благоуханием радостей, от которых он отрёкся.
«Я должен довести дело до конца. Разобраться с этим похищением, а как жить дальше, обдумаю после. Как всё-таки странно! За свою жизнь я вдоволь наслушался абсурдных историй, но эта — самая невероятная. Если я сумею вычислить похитителя… или хотя бы убедить, что вычислил, виконт будет у меня в долгу. Можно общипать и вора, пригрозив разоблачением. Но нет, верно, это не для меня, я не такой плут, меня обставят самого. В крайнем случае, господин Рилан готов услышать и о происках дьявола. Жаль, что враг рода людского не платит за молчание. Я бы предал его и тем самым убил двух зайцев».