Пайс хотел рассмотреть, куда ведёт тропинка, огибающая цветник, и повернул голову. Его взгляд упал на влажную каменную кладку фасада. Там отчётливо были видны два человеческих следа от босых ног. Налипшая пыльца цветущих деревьев да грязь от древнего песчаного раствора испачкали кому-то ступни, пока этот кто-то ходил по отвесной стене.
Священник отпрянул от окна.
— Невозможно!
Он ладонью зажал себе рот, чтобы не закричать на весь этаж. Казалось, за спиной кто-то стоит или следит в замочную скважину, насмехаясь. Сердце его разрывалось от стука, он сел на кровать, чтобы не рухнуть на пол. Замок сдавил его стенами. Теперь было абсолютно ясно, что в этом месте происходят тёмные, дьявольские вещи, и виконт не сошёл с ума. Пайс попытался вернуться к прагматике, чтобы не потерять рассудок окончательно. Он слышал о хождениях по крышам людей, подверженных сомнамбулизму. Луна управляла их передвижением и могла заставить бродить по узким балкам, на верхотуре, делать странные вещи. Однако о хождении по стенам, противоестественном относительно гравитации, он не знал.
«Верно, это вид подобного расстройства. Кто-то из гостей, сам того не ведая, ночью разгуливает по стенам, залезает в другие помещения. Да-да, верно так и есть.
Пересилив себя, Пайс снова исследовал отпечатки стоп. Они были разными, будто принадлежали мужчине и женщине.
«Этот внушительный размер, наверняка, мужской. Другая стопа чуть меньше, правда, ненамного. Но у неё иной подъём и она более узкая, похожа на дамскую. Выходит, среди гостей есть две сомнамбулы».
С этого дня он ежедневно молился, едва открыв глаза.
Нужно было непременно явиться на завтрак. Спенсер решил дать себе привыкнуть к светскому обществу, чтобы важный разговор вышел непринуждённым и доверительным. Он сел за стол напротив мисс Сабл, собираясь с духом и наблюдая за ней.
Осанка старухи вызывала почтение, как и аккуратность, с которой она поминутно протирала чашку. Ей подали пудинг. Видимо, зубы пожилой дворянки пришли в негодность, но взглядом она будто бы с лёгкостью отрывала куски плоти от любого, кто имел наглость громко хохотнуть или стукнуть вилкой о посуду. Побледневшая зелень её глаз напоминала пруд, покинутый лебедями и превращающийся в болото. Мисс Сабл была образцом строгого воспитания и изящных манер, но за столом возле неё всегда было чуть больше свободного места, чем возле прочих. Безнадёжно напуганный своими наблюдениями доктор дождался, когда она закончила трапезу и направилась в коридор. Там он обогнал её, учтиво поздоровался и начал:
— Признаюсь, для меня стало сюрпризом, что вы, леди Сабл, знакомы с моим дражайшим учителем.
— Верно. Мы представлены. — обстоятельно ответила старуха.
— В последнем ко мне послании он утверждает, что писал вам неоднократно, но так и не дождался ответов.
— Прошу прощения, корреспонденции я не получала.
— Видимо, письма затерялись на почте. Что ж, придётся мне вам сообщить, что он проводил инспекцию ваших работных домов и нашёл там массу нарушений.
— Что же это? До прихода комиссии был ещё месяц.
— Проверку провели внепланово. В столице бушует эпидемия, многие порядки изменены.
— Передайте ему, что денег он в этот раз не получит.
— Каких денег? — растерялся Спенсер.
— Ему известно, каких.
Доктор глядел на собеседницу и думал, что она не понимает, о чём речь.
— Мисс, ведь происходит… Так нельзя! Боюсь даже рассказывать, антисанитария и голод царят в ваших заведениях!
— А на улицах царит смерть.
— Об этом я догадывась, но никто не отменял чахотки и коклюша. У многих из тех, кто занемог, тюфяки одеревенели от крови и грязи. Иные несчастные умирают во сне и их тела не убирают неделями.
— Почтенный доктор! Вы описываете злоключения бродяг, пьяниц и мелких воров. Заслуживают ли они лучшего?
— Там и их дети тоже. В чём они провинились?
— Такова их судьба. И поверьте, работный дом куда лучше улицы.
— Необходимо придумать что-то. Пожертвований и субсидий не хватает на обслугу?
— Не вмешивайтесь в дело, о котором не имеете понятия. Отдайте мне письмо.
Доктора едва не подвело собственное воспитание. Он уже потянулся к карману жилета, чтобы выполнить приказ пожилой леди, он рука его остановилась, и он в ужасе услышал собственный голос: