— Я вам его не отдам.
— Вас не касаются наши с комиссией дела!
Она протянула раскрытую ладонь в чёрной кружевной перчатке.
— Нет. Простите великодушно. Письмо адресовано мне.
Тогда старуха схватила доктора за локоть. Чтобы никто из проходящих мимо них не заподозрил неладное, она натянула самую приятную из старческих улыбок и любезным голосом пропела:
— Это недоразумение. Информация о моих домах конфиденциальна. Вы должны были сразу отдать мне конверт. У нас с мистером Мейсоном имеется договор о коммерческой тайне, и теперь выясняется, что он этот договор нарушил. Подсудное дело!
— Вот и судитесь. Всего наилучшего!
Доктор высвободился, развернулся и быстрым шагом направился назад в лазарет. Письмо в кармане жилета лежало прямо напротив его сердца и жгло его, раскалённым тавром оскверняя добрую память, вырывая из него давно прижившееся почтение.
Одна записка, другая, третья… Их поочерёдно пришлось скомкать и убрать в карман. Как сложно, оказывается, попросить о короткой встрече! Да ещё и сделать это так, чтобы не выглядеть недостойно.
Разочаровавшись в своём эпистолярном таланте, Гемма убрала писчие принадлежности.
«Хочешь спрятать что-нибудь — положи это на видное место!» — вспомнила она и решила вручить Кэри старательно упакованный бумажный свёрток как ни в чём ни бывало. Будто бы он обронил его сам. Тайные посылки могли сыграть с ней злую шутку, а сказать пару слов и передать предмет у всех на глазах было даже сохраннее.
Перед завтраком доктор произнёс воодушевляющую речь о природе злополучной болезни и разрешил ходить во двор и в старый сад. Несмотря на мелкий дождь, почти все высыпали наружу, прикрываясь зонтиками и плащами. Определённо, Кэри должен был находиться где-то в ликующей толпе.
Пока мисс Сабл и доктор о чём-то оживлённо беседовали, Гемма решила ускользнуть.
В их с крёстной гардеробе она выбрала самый громадный турнюр, под который пришлось ещё в столице покупать отдельное бархатное пальто.
— Не надевать же капор к такому великолепию! — Сказала своему отражению в зеркале Гемма и выбрала тёмно-сиреневую шляпку с перьями и лентами.
Чуть не забыв свёрток, она сцапала его, поправила свои синие круглые очки и ускользнула наружу. Двери парадного входа были распахнуты, приглашая сойти со ступеней во двор, где зацветали вишни. Девушке казалось, серое небо вот-вот обрушится на голову и всем своим весом прихлопнет, так отвыкла она от открытого пространства.
Гости поместья прогуливались с таким видом, как будто попали за океан и дивятся всему вокруг. Увидев подруг, Гемма примкнула к ним и заручилась прикрытием. Девушки, расплачиваясь за высокое происхождение, были ущербны каждая по-своему — одна хромала на короткую ногу, другая слышала только одним ухом — но нашлась среди них зоркая, которая высмотрела полковника в пустой беседке в глубине сада. Они благословили Гемму, и та покинула променад.
Сад впустил её на относительно сухую тропку.
«Проклятая пейзажность! Не споткнуться бы об это «торжество природы» и не наступить во что-нибудь гадкое», — думала красавица, продвигаясь мелкими шагами. Кэри сидел на лавке спиной к ней и читал Ветхий Завет. Пользуясь случаем, Гемма мысленно попросила господа помочь ей, потому что полковник не посмел первым поприветствовать, а только встал с места, заметив её.
— Добрый день, господин Кэри. Не мокните под дождём?
— Добрый день, мисс Катчер. Дождь совсем у мелкий, у него нет шансов лишить меня прогулки. Здесь, под деревом, вовсе сухо.
— Как нынче расходится ворвань, не упала ли цена?
Удивление демона она оценила по-своему и самодовольно рассмеялась.
— Да-да, мне всё про всех известно. Впрочем, простите меня за бестактность! Я хотела поблагодарить вас за танцы, беседы и приятное общество.
Она отдала свёрток, кивком попрощалась и дело было сделано.
Вечер снова согнал всех за стены старого поместья. После ужина многих сморил сон, обилие свежего воздуха дурманило просидевших половину весны в духоте. Лишь в некоторых окнах было заметно как дрожат огоньки свечей.
Пока Кэри и леди Хантер отнимали друг у друга сливочные леденцы, мистер Оллфорд утешал совсем отчаявшегося доктора.
— Ну полно, Аллан. Кумир ваш передал свои знания более молодым и… более порядочным, чем он, людям. Миссия его выполнена, ну а тот факт, что он не лучше большинства держиморд, не должен вас так огорчать.
— Мздоимец! — гадливо прошипел Спенсер, склонившись над коньячным бокалом, в который Оллфорд не забывал подливать успокоительное.