— Нервы-то у вас ни к чёрту, пейте.
— Мне ещё нужно поговорить с виконтом относительно слуг.
— Тогда налегайте на выпивку ещё сильнее. Будете с ним на одной волне.
-… И эта старая сука!
Расстегнув манжет и закатав рукав, доктор продемонстрировал синяки, оставшиеся от её цепких когтей.
— Хотела отобрать у меня письмо. В её голосе был испуг, и я не отдал. Хороши партнёры!
— А почему Мейсон, или как там зовут вашего патрона, не побоялся, что вы выболтаете об их делишках кому-то ещё? — удивился Кэри.
— Полагаю, моя собачья ему преданность тому виной. Покорность. Я столько лет был вещью, инструментом, который он крутил в руках по делу и без… Ему даже в голову не пришло, что я могу взбунтоваться и осудить его.
— Не могу похвастаться проницательностью, но похоже на правду.
Катлин, сидевшая всё это время неподвижно, не своим голосом произнесла, глядя на баронессу и полковника:
— Вы, верно, не понимаете, о чём речь.
— Виноват. — на всякий случай сказал Кэри.
— Несколько десятилетий назад вышел особый эддикт, согласно ему неимущих лишили пособия, которые они получали. После войны осталось много сирот и калек, невозможность кормить их преподнесли под соусом их же порочности. Якобы бедняки попросту ленивы и склонны к тому, чтобы производить на свет обильное потомство, как будто священное писание не побуждает к тому. Теперь эти люди, отдавшие государству своих отцов, свою кровь и будущее, вынуждены проживать в отвратительных бараках, где даже одежду свою носить не имеют права. Родителей там разделяют с детьми, у сестры отнимают брата, у мужа — законную жену. И все они каждодневно выполняют самую грязную и тяжёлую работу за койку и крышу над головой.
Баронесса нахмурилась и покачала головой.
— Какой-то кошмар. Я думала, мисс Сабл просто держит приюты, где кормят и дают поспать.
— Работный дом нельзя покидать. Это вроде тюрьмы, только обитатели его — не преступники.
— И эта паскуда, естественно, в курсе того, что такие дома распространяют болезни. При этом, у нас есть письмо с подробностями, верно, доктор?
— Да. — слабым голосом отозвался тот.
Баронесса внезапно просияла и откинула с лица непослушный локон.
— В газету! Сразу в несколько! Нужно раздуть скандал. Полицию можно подкупить и там всё будет шито-крыто, а вот прессе подавай сенсации. У нас есть свидетель и есть текст.
— А это не повредит мистеру Спенсеру? — спросила Катлин.
— Да что мне терять? Если виконт захочет от меня избавиться, другого врача он не найдёт. Никто не поедет сюда сквозь вымершие графства, полные мародёров. Я готов дать показания в суде, если понадобится. И угроз не боюсь, моя жизнь и так сломана.
Писатель проверил свои черновики и нашёл среди них чистый лист
— С превеликой радостью готов обличать уродство духа! Осталось найти чернил…
Тем временем, преподобный Пайс, тщательно подбирая слова, рассказывал виконту об увиденном утром. Рилан всё равно вышел из себя. Он хватался за голову, дышал как кит и глаза его бегали так, что священник заподозрил у него зачатки сумасшествия.
— Сын мой, — проговорил, наконец, Пайс, — полагаю, по простоте душевной или из некоего страха вы умалчиваете о чём-то. Здесь, в Вернонхолле, происходит нечто исключительное. Говорите свободнее, прошу вас! Я пытаюсь помочь, хотя сам немало напуган.
— Здесь не растёт ольха. — вдруг заявил Рилан, — И никогда не росла.
— А как же…
— Здесь вырубили осиновый лес, чтобы построить замок. Никто об этом уже не помнит, а предки мои решили замять сей факт. Дерево с гнилым сердцем. Я будто бы выстроган из него. Словно языческий истукан, полный червей и жуков, я принимаю благодарность и восторги своих гостей… Вам можно исповедаться?
— Разумеется.
Чуть больше часа ушло на исповедь. Мэриан Пайс с невыразимой ненавистью выплюнул:
— Я освобождаю тебя от грехов твоих во имя Господа, и Сына, и Святого Духа.
Договорив, пастор упал в обморок.
Фокус с платком
Утром запрягли несколько повозок для больных. Большая часть из них лежала на тюфяках, некоторые ещё могли сидеть. Старыми пожелтевшими подушками обложили бутылки с горячим чаем. Путь многим из слуг предстоял долгий.
Гемптон, украдкой пряча нос в платок, прощался с виконтом. — Клянусь, что был вам верен, ваша милость! — Я знаю. — понуро отвечал Рилан, — К твоему жалованию я прибавил пару грошей. Хватит на приличную комнату с кормёжкой. Прости меня, друг! Береги себя! Как только кончатся наши общие мытарства, пришлю за тобой.