Капкан
Большинство мужчин покидало Вернонхолл на рассвете, влекомое азартом охоты. Благодаря этому в будуаре баронессы возобновился утренний кутёж. Теперь сладостями и вином приходилось запасаться с вечера, да и горничные не заходили помочь с одеждой, зато дамы имели возможность отдохнуть от обязанности ежечасно блистать. Дома никто из них не был на виду у посторонних с утра и до позднего вечера, ежедневно держать себя согласно светской обстановке им было крайне трудно.
За время, проведённое в поместье, демоница сумела расставить немало ловушек и периодически они срабатывали, создавая шум и скандалы на потеху многим из насельников. Её коньком были женатые мужчины, на публике изображавшие благочестивых супругов, при этом совершенно не стеснявшиеся искать встреч на стороне и тайно приглашать в свои комнаты. Как они горделиво рассказывали ей о своих домах, о детях, когда уставали забавляться! Рассуждая о наследниках, они дёргались от звука шагов по коридору: уж не заснул ли прикормленный звонкими монетами лакей и не поймает ли их супруга с поличным? Демоница готовила очередной акт своего водевиля, невзначай переставляя флакончики духов, перекладывая украшения, подбрасывая на щётки для расчёсывания свои светлые волоски.
Накануне не в меру пылкий отставной капитан потратил всё своё сомнительное красноречие на комплименты и пока жена его пила чай, сказался больным мигренью. Освободившееся время он провёл с баронессой и разумеется, та оставила пару незаметных сообщений его жене. Драма должна была начаться перед сном, но её не случилось, и леди Хантер уже было решила, что либо женщина совсем плохо видит, либо до такой степени покорна, что даже не разрыдалась, обнаружив след от поцелуя, оставленный при помощи бесстыдно-яркой помады на карманном зеркальце. Комната находилась точно над убежищем баронессы и сквозь тонкие перекрытия потолка можно было подслушивать разговоры. Зато когда по утру сонные дамы, собравшиеся на альтернативный завтрак, откупорили вино, над их головами разразилась настоящая буря. Внимая крикам и грохоту разрушений, одна из них едва сдерживала хохот, другая жалела обманутую жену и вздрагивала от звука так и сыпавшихся на изменника пощёчин, прочие с интересом слушали спектакль, а баронесса качала головой и рассказывала, подражая мужскому басу:
-… и тут он мне говорит: «Дебора! Как можно быть такой эгоисткой?! Ты непременно должна выйти замуж! Тебе двадцать пять, стыдись же быть девицей, ещё пара лет и ты увянешь!». Как бы не так. Лучше увять, чем страдать от ревности.
Тем временем в махагонном кабинете графа тишина была такой густой, что казалось, любой звук будет моментально пойман и проглочен ею. Трагическая пауза тянулась невероятно долго. Сжимая дрожащие пальцы в кулаки, Спенсер поглядывал на Финча, не понимая, почему вообще виконт позволил фабриканту присутствовать при столь важном разговоре. Этот субъект постоянно двигался: ёрзал, вздрагивал, теребил платок, и его копошение словно натягивало и без того истощённые нервы доктора на ворот. Присутствовал и Мэриан Пайс, которого хозяин боялся от себя надолго отпускать.