— Если мы придадим состояние Энн огласке, — нарушил молчание Рилан, — начнётся неразбериха. Многие ринутся, куда глаза глядят, гонимые страхом, и подвергнут себя ещё большей опасности.
— По крайней мере, это будет честно по отношению к гостям, — тихо заметил пастор, — всё тайное со временем становится явным. Отношение общества к вам может катастрофически ухудшиться, если узнают, что вы скрыли такой факт.
Спенсер пожал плечами.
— Суть в том, господа, что мы доподлинно не знаем, кто из нас уже заражён и когда проявятся симптомы. Инфлюэнция оказалась коварнее, чем считали именитые врачи, которым я покорно внимал до сего дня.
— Прошу простить меня, дорогой доктор, но ведь это всего один случай, — снова заговорил Пайс, — пока можно записать его в исключения. Если найти нужные слова, любой образованный человек поймёт…
— Ха! Подите объясните это за вечерним чаем! На слово «болезнь» все среагируют, а остального и слушать не станут, — вклинился Финч.
Проигнорировав возглас магната, Спенсер сказал:
— Всё равно никто не имеет права покидать Вернонхолл. Если только за тем, чтобы умереть в лесу и накормить своим телом зверей. В противном случае, беглец станет новым разносчиком болезни. С другой стороны, если прав святой отец и случившееся — исключение, то карантин по-прежнему в силе.
Покачав головой, виконт убрал руки за спину, опустил глаза и принялся разглядывать меандры на шёлковом ковре.
— Если я расскажу гостям всё как есть, не могу поручиться за сознательность каждого. На душе у меня уже довольно грехов. Ложь, а точнее, молчание во благо может стать ещё одним.
— Господь рассудит по справедливости. Если вы поступите не из злого умысла, то не будете виновны.
— Джентльмены, я сообщил вам всё, что знаю сам и выразил личное мнение. Теперь я должен вас оставить, поскольку чрезвычайно занят, — проговорил доктор и с учтивым поклоном покинул кабинет.
Финч поднял глаза на виконта.
— Полагаю, добрый сэр, нам выгоднее держать язык за зубами, пока ветер ещё без огня. Ну же, не будьте таким жидким! Риск оправдан.
— Ах, легко сказать! Я совсем запутался. Мы так и не нашли загадочных похитителей, а теперь ещё и наша безопасность под угрозой. Напрасно мы затеяли всё это. Теперь от злого рока не уйти.
— На вашем месте я бы вовсе не забивал голову неразрешимыми вопросами. Одна кража и одна больная особа, никакой системы и никакой взаимосвязи. По крайней мере, на голодный желудок моя голова отказывается проводить параллели. Между прочим, обеденное время уже настало и нас ждут в трапезной.
— Ну и тёртый вы калач! Думать о еде, когда возможно, все мы обречены…
Магнат закатил глаза и устало вздохнул.
— Святой отец, ну вы-то наверняка меньший фаталист? Идёмте. Дадим хозяину сего имения взять себя в руки.
За обедом Финч наслаждался свиной вырезкой, румяной от печного жара. Его супруга к трапезе не явилась, да о ней уже никто и не спрашивал. Всякий раз причиной отсутствия оказывалось какое-нибудь новое недомогание. Магнат поминутно промакивал салфеткой холёные усы и от скуки вёл беседу со священником. Рассказывал о своих поставщиках, сетовал на работу магазинов, как будто это могло занять Пайса. Тот смущённо рушил вилкой волокнистую плоть карпа и изредка кивал. Рыбина смотрела на него смеющимся золотистым глазом.
— Есть же на свете везучие пройдохи! — не унимался магнат, — К примеру, Каллен. Накупил земель по дешёвке, старых выбитых пастбищ, пустырей, а в аренду отдавал за грабительские суммы! Но по правде сказать, он над ними не один десяток лет работал. Так сказать, «зелёные пальчики» у его семейства. Точнее, умение привлекать к сельской работе нужных людей, но кто знает этих старомодных лэндлордов! Да ещё что-то там ему пожаловала корона, когда он после войны привёз в столицу чуть ли не весь свой урожай, дабы накормить обездоленных. В общем, хочешь-не хочешь, а с такими самодурами приходится мне считаться. Где-то же я должен располагать ткацкие цеха. Сам я знаете ли, беру нахрапом, а не трудом, еле выторговал себе скидку, и та не велика.
Пайс проткнул вилкой ехидный глаз, что так беспокоил его.
— Кто же этот Каллен? — бесцветным тоном поинтересовался священник.
— Каллен? Каллен! Да… п-ф-ф… — взорвался Финч, словно паровая машина, — Джермейн разумеется! Сгрёб под себя всё что мог, ни пяди не продал. «Житница!». Как будто мы в эдемском саду, где нужна лишь пища, а об одежде никто и не слыхал. И что же теперь? Теперь там только волки воют. Впрочем, как только эпидемия закончится, цены на зерно будут баснословными, да вот беда: больше нет ни самого Каллена, ни львиной доли его фермеров.