— И что, земли вернутся короне?
Финч нахмурился.
— Есть кое-какие наследники. Ох, не завидую я им! Распродать эти территории будет сложно. Десятки тысяч акров.
Неспешно шагая к своей комнате, Пайс размышлял: «Так значит, догадки мои относительно вдовы и сироты верны. Я даже тысячу акров не могу себе вообразить. Можно ли окинуть взглядом такую площадь?»
У себя он переоделся в одеяние для литургии и приступил к своей духовной рутине.
На вечерней службе он невольно встретился взглядом с Катлин. Глаза её горели каким-то зловещим огоньком и она совершенно не слышала молитв. Встретившись взглядом, даже не моргнула, просто смотрела на священника так, будто бы на его месте было пусто. При всей набожности, она ещё ни разу не изъявляла желания исповедаться. Было ясно, что хоть Гемма Катчер и преувеличивает, девушка хранит массу секретов. «Катлин, что за странное имя? Не Кэтрин и не Кэрон. Будто бы имя святой вложили в уста язычника. Звучит оно как слишком древнее, да и какое-то крестьянское. Ведьме вполне бы подошло» — думал Пайс, машинально читая молитвы.
К удивлению пастора, девушка чуть ли не выбежала из молельной и он не успел напомнить ей о пользе исповеди.
На этот раз вместо комнаты с натюрмортом все собрались в лимбе. Спенсер вполне годился на роль усопшего Вергилия. Он выпалил всё одной фразой, безучастно глядя куда-то в угол. Загадочная улыбка, которую до того момента хранила на своём лице Катлин, угасла.
Мистер Оллфорд вздохнул и поёжился.
— Я ждал этого. Можете мне не верить, но был почти убеждён. Что ж, от судьбы не убежишь. Видно, Смерть приревновала моё сердце. Какой вздор! Простите.
— Несчастная Энн… — только и сказала Катлин.
Демоны переглядывались молча. Для них угрозы не существовало.
— Том, вы ведь джентльмен, — обратился доктор, — могу я надеяться, что вы не покинете поместье и не увезёте с собой болезнь за океан, где наши удачливые соотечественники нашли самое надёжное убежище? Не поддадитесь экзистенциальной панике?
Оллфорд возмущённо сдвинул брови и вскочил с кушетки, вытянувшись во весь свой небольшой рост.
— С чего вы взяли, что я к такому склонен?!
— С того, что вы здесь, а значит — уже пробовали бежать. С того, что это ваша мечта, если я правильно понял. И с того, что билеты всё ещё можно купить, пусть и за огромные деньги.
— Нет! Я останусь. И пусть страх заставляет меня глотать всё больше виски, но я не побегу, раз это опасно для других.
— Славно. Это радует.
— Господин Спенсер, — тихо сказала Катлин, — возможно, хоть это немного приободрит вас.
Она развернула узелок из шали и показала снимки писем.
— Где вы взяли их? — эскулап отшатнулся от протянутых ему пластин как от ядовитых змей.
— Уильям Беккер согласился мне помочь. Мы повесили листки на стену, сняли изображения и сегодня он смог их проявить. Осталось только хорошенько упаковать и отправить.
— Ге-ни-аль-но! — восхитилась баронесса, — вот будет скандал! Целый скандалище, ведь старуха так печётся о своей порядочности! Том, где твоя писанина? На столе в комнате? Я сама всё сделаю! Вот-вот прибудет курьер с румянами и тальком, я ему столько денег дам, что лошадей загонит!
Сцапав снимки вместе с шалью, леди Хантер по привычке выскользнула в окно. Когда хвост её роскошного траурного платья с шорохом втянулся следом, Кэри с укором взглянул на Катлин:
— Стало быть, вы заставили ребёнка возиться с отравляющими составами.
— Это доставляет ему радость. Он очень хотел помочь. Сказал, что рад оставить о себе память, пусть и такую.
— Не вините её. Беккера уже не спасти, — махнул рукой эскулап, — только обеспечить достойный уход из короткой жизни.
Катлин тихо попрощалась и вышла за дверь. Слёзы снова хлынули из её глаз и печаль стиснула горло. Оллфорд извинился и тоже покинул лимб, чтобы проводить девушку.
— Ох, Иммора! — начал, было, Кэри, но доктор внезапно посмотрел на него с нескрываемой враждебностью.
— Вам пора.
— Что я плохого сделал, сэр?
— Вон! — почти крикнул Спенсер.
Демон вышел и за его спиной грохнула дверь. Это было слишком. Он развернулся и громко сказал:
— Простите, что я существую! Угадал?
— Нет. Доброй ночи, негодяй.
Пытаясь прийти в себя, Катлин делала глубокие вдохи, но рыдания накатывали жестокими волнами, с которыми было трудно бороться. Оллфорд осторожно вёл её под локоть и как только она смогла говорить, попытался отвлечь расспросами.