— Вы дочитали Боккаччо? Как вам его сборник средневековых острот?
— Я думаю, эти молодые люди куда умнее нас. Куда добрее. Они были открыты друг другу, заботились о ближнем, а мы боимся повернуться к собеседнику неудачным профилем. Они заслужили право на жизнь, а мы?!
— Не забывайте, что всё это вымысел, мечта. Всем хочется обрести мужество перед таким врагом, как общее бедствие. И если самому героем не стать, то хоть вообразить себе героя.
— Мы только и умеем воображать.
— Без мечтателей мировая история не трогалась бы с места. Кстати, что собираетесь делать, когда сможете покинуть поместье? Если выживем, разумеется.
— Мне никуда не деться от некоторых обязанностей, которые непременно настигнут. Не хочу распространяться о них даже вам, простите уж… не хочу, чтобы вы поменяли ко мне отношение. — уклончиво ответила Катлин.
Собеседники оказались на пороге комнаты, которую девушка делила с тётей.
— Как пожелаете. — ответил Оллфорд и выпалил, — Но знайте: какую тайну бы вы не хранили, Кэт… у вас всегда будет верный друг.
В берлоге писателя царил бедлам и Иммора носилась по ней как смерч, собирая части письма.
— Тут точно пропущен лист. Совершенно точно. А где вступление? — рассеянно бормотала она.
Автор пасквиля стоял неподвижно, словно изображая памятник себе самому. Демоница несколько минут терпела его бездействие и наконец, вспылила:
— Не хочешь помочь мне? Что тебя так испугало, болезнь?
— Я случайно сказал это. Случайно назвал её Кэт. А она… руку мне поцеловала. Словно священнику. Что это значит?
— Допустим, почтение. — ответила леди Хантер, обмахиваясь листками, — И довольно глубокое.
— Хуже пощёчины.
— Вот послушай загадку: сколько нужно влюблённых ослов, чтобы найти две проклятых бумажки?
— О боже, я не говорил такого, — стушевался Оллфорд, — один вполне справится.
— Хотел утаить это от суккуба? — подбоченилась баронесса, — Да если я захочу, то вмиг твою голову разделаю как дыню и выловлю каждую косточку-мыслишку. А тут — святое, огромное чувство! Ты похож на мешок, набитый кинжалами. Письмо, Том! Быстрее!
В последние дни я вспоминаю прекрасные времена и наслаждаюсь жизнью. Природа здесь восхитительная! Зимой откровенно не на что смотреть, теперь буду охотиться только летом, поздней весной да ранней осенью.
Вот недавно вспоминал, как мы с тобой познакомились. Все спали в шатре, а мне было душно и я выполз под звёзды, подышать. Ты ужинал один у костра и я сначала оробел, всё-таки ещё бегал ещё в центурионах, а ты уже был целый легат, но позвал присесть рядом. Не помню, о чём мы говорили. Помню только как выспрашивал у тебя рецепт того мяса, которое мы прикончили за пару минут. Я его использовал вчера, но это была не человечина конечно, а…
— Кому готовишь весточку?
Кэри вздрогнул от внезапного вопроса. Он не заметил как баронесса проникла в комнату.
— Другу. Ему интересно, что здесь происходит.
Леди Хантер без стеснения упала на кровать, но ойкнула от жёсткости матраса.
— Да как ты тут спишь?.. То ли ещё будет! Мы с Оллфордом отправили снимки. Ты что, грустишь? Какой-то слишком серьёзный.
Демон вздохнул и развернулся к собеседнице, положив руку на спинку стула.
— Двоякие ощущения. Вроде бы среди людей вполне вольготно. Но с другой стороны, я как будто исцарапан. На меня смотрят и я чувствую, как по коже будто водят иголками. Иной раз кажется, вот-вот одежда от крови станет липнуть.
— Ого!
— Когда влечение отравлено корыстью или чем-то ложным, взгляд не такой скользкий и доставляет боль. Ты разве не чувствуешь того же?
— Совсем с ума посходили, святоши. — проворчала Иммора, — Просто накручиваешь себя какой-то духовной ерундой. Корысть, ложное… Я вот ничего такого не испытываю. И ты с таким болевым порогом служишь в легионе?
— Лишний раз на рожон не лезу. Ну давай, заводи шарманку: куда вам, хилым инкубам, носить мундиры…
— Я такого не говорила. Каждый на своём месте. Вот бедный Спенсер совсем дышит на ладан, но от своей миссии не отказывается. Видела, как он пополз к Энн, наверное ночевать будет возле её койки. Несчастный! Бьётся как птица в стекло и всё зря, все думают, что он им должен и конечно свалят на него вину, заболей кто-то ещё.
— Мгм. Знать бы ещё, чем я ему насолил.
Новое лицо
Ночью погода испортилась настолько, что слуги были вынуждены зажечь свечи перед завтраком. Косматые громады туч сомкнулись над крышей Вернонхолла, напоминая своим грозным видом о постигшей страну катастрофе.