Катлин пыталась остаться незамеченной, забившись в угол со старыми изданиями о сельском хозяйстве, найденными в библиотеке. Однако, её разглядел малыш Вилли, которого привёз в кресле сонный брат, наглотавшийся за обедом бренди.
— Леди Джермейн! — слабо мотнул юноша головой, похожей на поздний одуванчик.
— Доброго вечера вам обоим!
— Ух, что это такое серьёзное вы штудируете? — удивился Карл.
— Всякое… о технике. Не сказать, чтобы мне было понятно, но стараюсь разобраться, — пожала плечами Катлин.
— Так это хлам какой-то. Одна механика. — обронил старший Беккер, лениво глянув на разворот.
— Механика практична! — заспорил с ним брат.
— Будущее всё равно за топливом. Двигатели внутреннего сгорания, слыхали такое?
— По-твоему, топливо дешевле угля и воды?
— Может и не дешевле. Зато не нужны будут огроменные котлы. Видали паровые харвестеры, мэм?
— Нет.
— У нас лежала о них какая-то книженция из дома. Выглядят смешно, но говорят, своё дело делают как надо. Скоро людям вообще не надо будет горбатиться в поле. Знай себе крути руль. Что у вас тут ещё интересного? Животноводство?
— Да, хотела понять, насколько выгодно разводить свиней.
Как это иногда бывает, в тот миг в зале почему-то стало тихо и слово «свиней» долетело до ушей свиты Геммы. Девушки разом обернулись и округлили глаза, как будто произошло нечто до крайности дикое.
— Могу я попросить вас, Катлин, вести непристойные разговоры там, где это уместно? — процедила красавица.
— Так-так! — оживился Оллфорд и сложил газету, — неприличный разговор — и без меня? А ну-ка, Карл, о чём вы там беседовали?
— Да чего неприличного? Об всякой живности обсуждали.
— Вас смутило слово «свиньи», сударыни? — удивился Вилли.
Мисс Сабл пришла в такое неистовство, что её лицо одеревенело.
— Молодые люди! Как можно?!
— Приносим свои глубочайшие извинения! — Оллфорд вскочил и шутовски поклонился, — Я стараюсь быть на волне всех веяний касательно языка, но всё время упускаю новые обсценности. Вот только нынче обновлял их список. Обязательно внесу туда слова «живность» и «свиньи». Чем мы их заменим? Как теперь прилично выражаться, «наши тучные собратья»? «Съедобные друзья»?
— А что там в вашем списке ещё из неочевидного? Чтобы я не опростоволосился перед какой-нибудь особой? — отозвался Кэри.
— О, дайте-ка вспомнить… — писатель прокашлялся и актёрским шёпотом, слышном на весь зал, стал перечислять, — панталоны, брюки, ноги, ещё почему-то котлеты…
— Вот за котлеты обидно. — сокрушённо покачал головой Кэри.
Гемма демонстративно отвернулась, решив окончить противостояние, в котором стала терять очки.
Каждое слово было тщательно взвешено. Каждая фраза была помещена в металл суровых фактов, а реплика — в барабан оружия, нацеленного в висок, над которым вилась выбившаяся из гладкой причёски прядка. Что же пошло не так? Финч снова и снова прокручивал в голове разговор с Катлин. Уже через час он оброс тем, чего в нём не было: колкостями и высокомерием со стороны упрямицы. Унимая желание мысленно катить дальше эту снежную глыбу досады, магнат после ужина решил как следует разговеться. Он ненавидел поражения в торгах, не умел принимать их и не желал учиться. Как ни странно, это не раз спасало его предприятия.
Финч быстро разомлел от дорогого, пойкого коньяка и фривольно раскинулся на диване. Досада отступила. Ему хотелось завести с кем-то беседу, но рядом никто не крутился. Наконец, он встретился взглядом с пастором. Тот прохаживался по залу словно грач по пашне, растерянно искал, чем бы оправдать своё присутствие.
— Святой отец! Как ваше настроение? Как здоровье?
— Я в полном порядке, благодарю.
— Смотритесь печальным. Сейчас пост? Может, выпьете со мной коньяку?
— Пост окончен, да и день скоромный. Пожалуй, не повредит.
Не имевший обыкновения пить что-то крепче вина, Пайс опасливо взял с подноса широкий бокал, сделал глоток и заметно поморщился.
— Касательно нашей недавней беседы… может, дадите мне совет? Чем сейчас лучше заниматься, какое дело открыть?
— Какое? Любое! Хоть продавать неприличные картинки и пончики. Главное — не что продавать, а как.
— Хотите сказать, вы начали с пончиков?
— Хм. Скорее, начал я с того, что женился на барышне при деньгах.