Серые снежинки
Балбес! Не ты ли говорил, что с такими вещами не шутят? «Слать доклады» означает писать бумаги по всей форме. И нечего теперь потешаться! Вылез бы сам хоть раз да попробовал старую добрую охоту. Представь себе, я тут не один. Про это место выболтали, и я удивлюсь, если никто не подоспеет завтра. Между тем, поживиться можно. Здесь одни ханжи и чистоплюи, знай только играй свою роль. А вот с ней-то и не очень легко. Хотел прикупить пиджак, а они дубят шерсть мочой. Кожу тоже какими-то испражнениями. Дамам досталось не меньше: ткань на зелёные платья изумительного цвета, что на каждой третьей, красят ядовитым составом. Я познакомился с магнатом, который мне и поведал секрет. Он торгует одеждой в огромных объёмах. Кроме того, что здешняя мода совершенно дурацкая, она ещё и вредна, либо просто оскорбительна. Я напишу, когда случится что-нибудь интересное, жди.
— А я говорила, — прошептала вдова, расчёсывая свои длинные косы у роскошного трюмо, — что король кого угодно может сделать лордом, а джентльменом может сделать только господь Бог. Точнее, кто-то из классиков говорил. Мой бедный муж тоже служил в армии и тоже был ко мне внимателен. Ах, какая красота! Какой вид из окна!
Утреннее солнце путалось в её седых волосах и заставляло их сверкать ярче начищенных кувшинов, светлее новых полотенец, что принесли в тот день вовремя, ровно в семь часов ура. Катлин немного замешкалась, застилая кровать, а её тётя поспешила к завтраку, чтобы поделиться с леди Сабл и прочими своими впечатлениями о новых покоях. Выходя, девушка столкнулась с баронессой. — Почему вы не были на танцах? — спросила та. — Я почти не умею, да и надеть мне нечего, — выпалила Катлин. — Идёмте!
Леди Хантер мёртвой хваткой вцепилась в руку девушки и повела её за собой по коридору. — Мы опоздаем на завтрак! — попыталась слабо сопротивляться Катлин. — К чёрту этот завтрак. Хочешь есть? Я отправлю прислугу на кухню и они добудут там всё что угодно. Баронесса распахнула одну из дверей. В просторной и светлой комнате, полной зеркал, сидело и безвольно раскинулось в кровати несколько девушек в одном белье. Над сидевшей, которая только бросила взгляд через плечо, работала парикмахерша. Две других потягивали вино и не обращали совершенно никакого внимания на происходящее.
К ужасу Катлин, баронесса легко подхватила её, словно игрушку, и поставила на низкую скамейку. — Негодяй Ринли не прислал мне портниху и я теперь вынуждена всё делать сама! — громко сетовала баронесса, небрежно выбрасывая на кровать из резного шкафа одно платье за другим. — Рилан, а не Ринли, — поправили в один голос девушки, сбрасывая на пол летящие в них наряды. Наконец, она выудила чёрное платье с открытыми плечами и роскошным вышитым корсетом. — Это должно быть тебе по вкусу, — сказала леди Хантер, — Держи вот тут, у груди. Катлин машинально прижала платье к себе. — Что вы, не надо! — предприняла она ещё одну попытку сопротивления. — Не нравится? Давай поищем ещё. — Конечно нравится, но… — Но длинновато, оно же на меня, — проговорила баронесса, окинув девушку взглядом, — надевай, мы это исправим. Девушке пришлось надеть на себя наряд, который она совершенно не умела носить. Её благодетельница несколько раз осмотрела подол, примерилась, и с треском оторвала от него полосу, шириной не меньше четверти ярда. Больше всего поражало не небрежное отношение к вещи, имевшей, очевидно, фантастическую стоимость, а то, откуда у баронессы взялись силы ровно разорвать несколько слоёв шёлка. — Так и стой!
Она кинулась к своей поклаже, вынула коробочку с шитьём, высыпала булавки и часть из них зажала губами. К концу завтрака подол был качественно и незаметно подшит. — Вуаля, — сказала она и девушки нарочито жеманно, как в театре, захлопали в ладоши. Днём горничная, надрывая спину под весом поклажи, доставила Катлин целую коробку самого модного белья. Среди него лежали даже драгоценности и гребни, увидев которые вдова Джермейн отшатнулась от непрошенной посылки, как от ядовитой змеи. — Мы не заказывали ничего, это точно не нам, — убеждала она прислугу. Катлин даже взяла её за плечо, чтобы успокоить: — Тётушка, баронесса расстроится, если мы не примем эти вещи. Она их просто выбросит! — Но к чему такая щедрость? — Ах, тётя, видели бы вы гардеробы прочих спасающихся здесь — знали бы наверняка, что дело не в щедрости, а нашей нищете. Рассудите, ведь у меня совсем нет никакого приданого! Леди Джермейн слегка остыла. — В самом деле. Надеюсь, она не будет смотреть на нас сверху вниз. — Думаю, ей это вовсе не свойственно, — сказала Катлин. Через несколько дней прибыл и громадный ворох перешитых платьев.