Ожидая, когда полковник Кэри отведёт её к мистеру Оллфорду, младшая Джермейн коротала вечер, прогуливаясь по коридорам. Вдруг, из главного зала донёсся страшный женский вопль, к которому присоединились ещё несколько. Катлин бросилась туда, и всё, что она успела увидеть — опустевший стол для игры в преферанс и лежащего возле него на ковре Эбензера Рэда. Послали за доктором Спенсером и тот явился, зажимая рот и нос влажной тканью. — Выйти всем, живо! — проговорил он срывающимся голосом. Впрочем, его вид заставил всех моментально покинуть зал в ожидании самого худшего. Офицер очнулся и попытался встать ещё до осмотра, что не вселяло особых надежд.
Вдова Джермейн причитала, в ужасе повторяя короткую молитву. Выглядело всё как начало конца. Если болезнь достигла замка, то спасти насельников могло лишь бегство, и на этот раз, куда глаза глядят. Задав пару вопросов мистеру Рэду и выслушав его лёгкие, доктор бросил свою повязку в камин. — Скажите мне, ваше благородие, сколько времени вы уже играете? Офицер наморщил высокий лоб: — Кажется, с самого утра. — Вынужден поставить вам диагноз — потеря чувств от яростной карточной игры. Вы совершенно здоровы, но довели себя до полного изнеможения. — Господи, Эбензер! Напугал до полусмерти! — двинулись к нему только что отшатнувшиеся товарищи.
Тем временем, полковник Кэри подошёл к Катлин и тёте и попросил у опекунши разрешения увести девушку в кружок, «пока не случилось иных потрясений». Вдова легко согласилась и они двинулись в путь, беседуя по дороге. — Вы видели, что стало с этим здоровяком? Так вот, никогда не запивайте местный виски вином, такая смесь свалит и солдата! — начал Кэри в смешливо-назидательном тоне. — Я лично питаю слабость только к хорошему чаю. — Леди Джермейн, как вам удаётся так скромно делиться о себе информацией? О вас даже никаких сплетен не ходит. Не могу забыть ту историю про ваши злоключения… — Бог чудом уберёг меня от смерти. — А я вот всё думаю: если человек попал в беду, но смог выйти сухим из воды, он счастливец, или наоборот? Ведь мог бы и вовсе не попадать. — Тогда истинные счастливцы живут очень скучно. С ними ничего не происходит и они, должно быть, вечно всем недовольны. Когда не можешь сравнить, не ощущаешь ценности вещей. — Таким образом, круглые счастливцы несчастливы? — Это как в умножении на ноль. Их просто не существует. Полковник глухо засмеялся и язычки пламени свечей в ближайших канделябрах дрогнули. — Сейчас вы увидите своего Оллфорда, с которым подружитесь наверняка.
Томас Оллфорд отнюдь не был седовласым старцем с внешностью пророка, каким представляла его Катлин. Ему было едва за сорок, он был гладко выбрит и носил сапоги на толстой подошве, чтобы казаться чуть выше. Его птичьи карие глаза и длинный рот насмешника выдавали весёлого и открытого человека. — Очень рад, — кивал он головой, приветствуя вошедших, — вас всего двое? А где же Лора Джермейн? Катлин оробела, но вместо неё ответила баронесса, раскинувшаяся в глубоком кресле: — Вяжет в каминном зале, где же ещё? Том, твои книги читают только декаденты, юные барышни и больные психически. — Согласен быть декадентом! — провозгласил доктор, который тоже присутствовал. «Она назвала его Томом!», — заметила девушка.
Уснуть после такого вечера было просто невозможно. Подумать только: знаменитый писатель читал им вслух новую главу своей ещё неизданной книги! Катлин никогда уже больше не сможет спокойно её прочесть, в её голове она вся зазвучит голосом автора. — Тётя, — восторженно говорила она, глядя в потолок, — он такой невероятный человек! Вот почему он пишет замечательные романы! Мистер Кэри поведал об интересном явлении, когда несколько хороших качеств стекаются в чём-то одном, а эффект получается куда сильнее суммы этих качеств. Загадка природы. Или просто его настолько украшает талант, что он кажется особенным? Не знаю. Лору Джермейн немного тревожил лихорадочный настрой девушки и она перевела разговор в другое русло: — А ты видала нашего доктора? Тоже чрезвычайно трудолюбивый, настоящий герой. Почти каждый день прибывает людей, он заботится обо всех, и вид у него никогда не бывает беспечным. Как сильно его руки тряслись сегодня от волнения за нашего дорогого Рэда! Ему пришлось выпить несколько стаканов коньяку, прежде чем дрожь унялась. А ещё врачей называют циничными!