Упорно не поднимаю глаз и продолжаю чистить овощи. — Напыщенный индюк! — проговорил женский голос. — Видел бы тебя твой отец. — Бедный господин Иошито, он был достойным шаманом, никогда не подводил и выполнял все свои обязанности. А этот, гляньте, делает вид, что не замечает нас. Я откинул голову назад, прикрыв глаза, хорошенько потянулся, встал и направился к котлу. Подняв крышку, передо мной вдруг возникла голова духа с длинной бородой. — БУ! Но я даже глазом не моргнул, привык уже к их играм, лишь взял большую ложку и принялся перемешивать содержимое котла. — Баклажан на стебле дыни не вырастет! Как бы ты ни старался убежать от своего предназначения, ничего не выйдет! «Интересно, они при жизни тоже были такими приставучими и неприятными людьми, или смерть придает всем такие качества?» — думал про себя, не поднимая глаз на кружащих над моей головой прозрачных субстанций. — Так! Давайте живо выметайтесь отсюда, дайте господину отдохнуть! — протараторил тоненький голосок. «Дзасики» — слегка улыбнулся. Духи исчезли. Повернулся и обнаружил своего преданного слугу, маленького екая-домовенка, одетого в чёрное кимоно и с большой соломенной шляпой на голове. Дзасики напоминал маленького мальчика, только рост был слишком низок. Существо размером со взрослого кота и с большими, голубыми, почти прозрачными глазами. Дзасики был единственным екаем, с которым я общался, он преданно служил нашему дому уже несколько поколений.
— Господин, они опять вас донимали? — Сегодня меньше, чем обычно, — отвечал своему слуге одновременно, разливая горячий суп по мискам. — Господин Ичиро, Дзасики всегда был и будет на стороне господина, но екаи не сдадутся. Этот порядок существовал уже множество веков, такие люди, как господин, нужны миру для поддержания равновесия. — Дзасики, — мой тон стал строже, — не хочу больше это слушать, ешь свой суп молча или пойдёшь ночевать на улицу. Домовенок притих и молча отпил из миски. — Простите, господин. После ужина я вернулся к работе, нужно было вырезать оставшиеся фигурки из дерева. Дзасики уселся рядом и своим крохотными ручками перебирал горох в миске, напевая мотив мелодии себе под нос.
— Знакомая мелодия. — Мама господина часто пела эту мелодию, Дзасики запомнил ее очень хорошо. Улыбнулся своим воспоминаниям. — Мама господина была очень мудрая, она хорошо обращалась с Дзасики и была очень добра ко всем вокруг. После слов «добра ко всем вокруг» душу охватило неприятное тянущее чувство. Медленно поднялся, отряхнул колени от пыли, ноги от долгой работы совсем затекли. Открыв входную дверь и остановившись у порога, вдохнул воздух осеннего вечера. — Холодает, — произнес Дзасики, ловко усаживаясь ко мне на плечо, выставляя свою крохотную ручку вперед и ловя первые капельки осеннего дождя. Буквально через минуту начался настоящий ливень, воздух стал еще прохладнее, запахло сыростью. Ветер мучил деревья, качая их из стороны в сторону, темное небо изредка озарялось ярким светом, а раскаты грома становились все громче, он словно разговаривал со мной, старался мне что-то объяснить и повышал голос, будто строгий родитель, видя в моих глазах непонимание. Так люблю осень с ее яркими красками и проливными дождями. Обидно с ней прощаться, каждый раз. Скоро все яркие краски исчезнут, и к ним на смену придет белая мгла, холодная, отчужденная, недосягаемая. Не люблю зиму, я в ней теряю покой. Из раздумий меня вырвал очередной грохот неба. Шагнул обратно в дом и плотно закрыл дверь. Ливень продолжал напористо стучать по крыше.
Дзасики уселся у огня. Я прислонился к стене, скрестив ноги, откинув голову назад и прикрыв веки, отдавая свои мысли сновидениям, как вдруг раздался резкий треск. Быстро распахнув глаза, увидел, как что-то извне проткнуло когтями стену по обе стороны от моей головы и сейчас пыталось вонзить их в меня. Резко среагировав, отпрыгнул прочь от стены. Дзасики ловко подскочил и встал передо мной, воинственно вытягивая свой маленький кинжал вперед. Когти исчезли, оставив после себя дыры в стене. Оккуратно отодвинул маленького слугу назад и стал прокрадываться в сторону входной двери. Приложив ухо к прохладной поверхности, постарался прислушаться. Дзасики последовал моему примеру и тоже замер, примкнув своим ушком к двери. Тишина. Слышны только звуки дождя. «Может, оно уже ушло» — едва слышно произнес домовенок. Но что-то мне подсказывало, что это только начало: я стремительно двинулся вглубь комнаты, выхватил из старого сундука меч и замер в полной решимости в случае чего нападать. Снаружи сверкнула яркая молния, и раздался грохот. В этот же миг тонкая, обтянутая рисовой бумагой раздвижная дверь разорвалась, и пред нами престал темный силуэт зверя с кроваво-красными глазами. Он медленно продвигался вперед, и по мере его приближения слабый свет падал на силуэт, открывая его облик. Огромный белый волк, вокруг которого сверкали молнии, окутывая его словно плющ; его оскал был злобным и демонстрировал острые клыки. Волк медленно приближался к хозяевам дома. «Раидзю»**, — прошептал Дзасики. Услышав его слова, зверь раскрыл пасть и разразился громким рёвом. Нас вновь оглушил звук грома. Именно в этот миг молния блеснула через проем двери, заставив зверя остановиться. В Его глазах блеснул немой вопрос. Он рывком преодолел расстояние до выхода и скрылся под звуки ливня в кромешной темноте.