Я даже не попытался возмутиться этой неуместной идее с уборкой, все равно бесполезно. За стариком вышли Юки и Дзасики, а я направился в небольшую комнатку, где хранилось наследие моего боевого прошлого. — Надо бы вспомнить некоторые приемы…
Снег успел немного подтаять, но погода все равно была облачной, только иногда солнечные лучики пробивались сквозь небесные щели и напоминали, что где-то там высоко еще остался источник тепла и света. Старик Есимото шел немного впереди меня. — Да, с приходом зимы всем деревенским приходится еще тяжелее. Еды меньше, тепла меньше, аппетит больше, — старик хмыкнул. — Ичиро не любит зиму, но вот я, несмотря на все ее недостатки, люблю ее. — Почему? — А чего не любить-то? Каждый сезон по-своему хорош, все они добавляют в нашу жизнь разнообразие. Если бы каждый месяц мы наблюдали одинаковые оранжевые листья, то в конце концов они бы нам наскучили. Постоянный холод тоже был бы некстати, а про жаркое лето и говорить не нужно, духота и комары. Только представь, если бы нас всю жизнь из-за постоянного лета кусали бы комары? Жуть! Войн было бы еще больше, люди стали бы еще злее и угрюмее. Все хорошо, что находится в балансе. Я улыбнулась этому замечанию. — Господин Есимото, а как давно вы знаете семью Ичиро? — Я был другом деда Ичиро. Мы с ним ровесники, хоть его давно уже нет среди нас, а я все еще живу. Видал, Кадзу? Я же говорил, что переживу тебя! — остановившись, обратился старик куда-то в небо и грустно улыбнулся. — Шаманы обычно рано угасают. — Как это рано угасают? Почему? — Со мной этим в детстве поделился дед Ичиро. Может, это просто совпадение, но чем шаман больше взаимодействует с миром екаев, тем раньше он может умереть. «Умереть» — пронеслось у меня в голове. Может, поэтому Ичиро так не любит свое предназначение, он боится смерти? Старик продолжил, словно услышал мои размышления: — Ичиро в подобное не верит, говорит, этому есть обычное объяснение, ведь шаманы часто сталкиваются с опасностью. — А что случилось с родителями Ичиро? — Давай-ка, девочка, лучше он тебе сам об этом расскажет, если захочет, — старик добро улыбнулся, чем пресек мои робкие попытки все-таки добиться ответа. — А когда вы узнали что дед Ичиро — шаман? — я решила сменить тему, и мы возобновили движение.
***
Игривое солнце пробиралось сквозь кроны деревьев в летний лес и причудливо освещало его. Шелест листьев убаюкивал и обволакивал. Два маленьких мальчика бегали по зеленой траве, громко хохоча. — Кадзу! Смотри, как я могу! — один из них схватил палку и начал выделывать трюки, в процессе которых она повалилась на землю. — Да уж, вот это настоящий самурай! — второй мальчишка захохотал еще громче, но неожиданно замолчал. — Чего молчишь? Испугался, да? Так и быть, пощажу тебя, — а первый гордо встал, опершись на палку, и самодовольно зажмурил глаза. — Кадзу… Он не обратил внимания. — Кадзу! — Чего? Дай насладиться моментом! Но, вновь столкнувшись с зачарованным взглядом своего друга, все-таки обернулся. И обнаружил красивую высокую женщину. Одета она была в богато украшенное красное кимоно из шелка. Распущенные волосы опадали черными как смоль прядями до колен, кожа сияла аристократичной бледностью, черные глаза удивительно красивой формы блестели, выражение лица хранило спокойствие и даже какую-то долю скуки. Алые губы слегка поджимались. Но вся эта красота показалась невероятно холодной и в чём-то отпугивающей. Мальчишки завороженным взором уставились на таинственную незнакомку. Она же закатила глаза и, пару раз медленно моргнув, все-таки заговорила мелодичным спокойным голосом: — И чего расшумелись? Вам родители не говорили, что шуметь в чужих владениях плохо? женщина продолжала смотреть в упор. — Но это ведь лес, у леса нет хозяина, — уверенным тоном произнес Кадзу. — Нет хозяина? — ехидно процедила она. — Хозяин есть у всего, у леса, у неба, даже у воздуха и воды, а вы, маленькие засранцы, должны относиться с уважением к тому, что выше и могущественнее вас. Ребята, зачарованные голосом незнакомки, продолжали стоять на месте, хоть она недовольным видом и тоном показывала, что случившееся ее изрядно напрягло, и лучше бы им убраться куда подальше. Но осознав, что никаких результатов своей речью не добьется, женщина шумно выдохнула. — Придется, все-таки, вас научить уму-разуму, как же надоело… — уже тише прошипела она. Спокойствие с лица мгновенно было стерто, а глаза зажглись кроваво-красным светом. Тело женщины зарябило из стороны в сторону; мгновенье, и после ее душераздирающего вопля родился огромный черный паук с чертами лица, приближенными к человеческим. Раздался вопль спустившихся на землю мальчишек. — Есимото, скорее! — Кадзу дернул своего друга за руку, и они помчались куда глаза глядят.