***
— Но как вы убежали от нее? — Она недолго нас преследовала. Сейчас мне видится, что хотела просто прогнать из своих владений. Кадзу потом рассказывал, что этого екая зовут Джерегумо. Господин Есимото остановился и шумно выдохнул. Дорога в храм его явно утомляла, но он старался не подавать вида, в моменты прекращения ходьбы продолжал свой рассказ, как бы делая вид, что останавливается исключительно ради моего удобства. — Вот тогда-то я и узнал о существовании мира екаев, потом и Кадзу во все детали посвятил, — этот старый пень любил хвастаться избранностью и особенностью своего рода. Ну, тут, конечно, не поспоришь. — Род Ичиро древний, и все из поколения в поколения передавали дар шамана. Хотя последним полноценным шаманом могу назвать только Кадзу, после его смерти будто ушла последняя вера людей. Сейчас люди больше верят во власть и оружие, чем в синтоистских божеств. Посетителей у храмов все меньше. Люди изменились, храмы опустели. Сейчас у всех деревенских в голове, как бы выплатить налоги дайме. Деревенский староста и меня часто зовет на общие собрания, просит давать ему мудрые советы… Я ведь тут самый древний старик, и все почему-то отмеряют ум возрастом, хотя молодые намного умнее меня будут, — господин Есимото улыбнулся. — Ну, все равно хожу на эти собрания и раздаю умные советы, чтоб зря паренька-то не расстраивать. Я тихонько засмеялась. — А Ичиро у нас на собрания ходить не любит. Налог с земли крестьяне передают мне, а я уже отношу его к Ичиро. — Что такое налог с земли? — Род Ичиро происходит именно из этих мест, предок их поселился здесь еще задолго до того, как тут выросла целая деревня, по наследству предавая плодородный участок земли. Так уж повелось, что на нем работают деревенские, а за пользование землей они передают владельцу налог. Большую часть налога он отдает мне. Я мог вообще бездельником сидеть, но это не в моем характере, поэтому продолжаю мало-мальски приторговывать. Мальчишка меня все время за это ругает, мол, мне пора перестать и просто отдыхать дома в безопасности. — А вы что? — А я что? От такого наоборот раньше помру, от скуки. Показалась крыша храма. — Я видела в доме множество красивых маленьких фигурок. — Да, их Ичиро вырезает, он талантлив в разного рода ремесле, весь в мать, — на этот раз старик улыбнулся как-то грустно.
Храм, когда мы добрались до него, показался мне таким же холодным и пустынным, как и в нашу первую встречу. Снега намело ещё больше, ледяные стены пропахли тоской. Сама крыша причудливо изогнулась. А многочисленные, местами потрепанные фонарики, висевшие на каждой колонне, качал прохладный ветерок. Господин Есимото сразу же скомандовал принести тряпки и другие нужные для уборки предметы, а я поспешила к колодцу, чтобы набрать воды. Пока тянула ведро, обдумывала услышанные слова. Получается, он — единственный человек, кто знает Ичиро так хорошо. Интересно, что же случилось с матерью Ичиро? Помнит ли он ее… или та умерла, когда он был совсем ребенком? И если господин Есимото так много проводил времени с семьей Ичиро, значит ли это, что он одинок? Есть ли у него жена или дети? Надо будет расспросить Ичиро обо всём.
Вернувшись, мы принялись за уборку. Вооружившись тряпками, вместе с Дзасики тщательно помыли каменный пол, в то время как господин Есимото снимал порванные фонарики, а те, что сохранились, протирал от пыли. За работой время шло быстро. Господин Есимото то и дело указывал на участки, требовавшие особо тщательной уборки, но в то же время сам не сидел без дела, несмотря на наши уговоры. Попутно он продолжал ведать больше о жизни деревни и вообще всей округи. Из рассказов я узнала, что сейчас всем в стране заправлял сегун — военный диктатор. Про императора слышно мало, и, как я поняла, это беспокоило обычных людей. — Император — потомок самой Аматэрасу, верховной богини. Между императорским домом и небесами прямая кровная связь, но с момента воцарения Сегуна вся реальная власть оказалась сосредоточена в его руках. Раньше императорский дом еще боролся с подобным положением дел, но сейчас даже о попытках не шло речи. Сегуну ныне подчиняется огромное количество людей, а власть в провинциях осуществляют дайме — элита среди самурайских сословий. Провинция, к которой относится наша деревня, крупная и по меркам остальных достаточно богатая. Местный дайме — могущественный и, как говорят про него, справедливый человек. Сейчас в ближайших землях царит мир, хотя раньше шли беспробудные войны, и дайме воевали между собой за землю. Последний раз подобное случилось два десятилетия назад. Три могущественных клана, в том числе и местный, были втянуты в кровопролитную войну, по итогу которой наследник местного клана и его семья оказались зверски убиты. Почти все, — на последней фразе старик хитро улыбнулся. — Но по пришествию времени новый дайме смог вернуть былую власть, не без помощи сегуна, конечно, и сейчас земли живут в мире. Спроси, как выдастся случай, об этом Ичиро. Он может поведать интересную историю, если захочет, конечно, засранец. Господину Есимото явно нравилось применять в отношении Ичиро это емкое слово, чем он вызывал мою улыбку.