– Знаю. Но...
– Больше ничего не говори.
Больше ничего не сказав, мужчина ушёл. В тот момент Такаши взяла ярость из-за того, что он полжизни потратил, чтобы стать роднёй с кланом Равил, но ничего не вышло, хотя Озэму обещал!
– Вы!.. Вы лишь кучка самолюбивых баранов, которые ничего, кроме денег и славы не замечают, а счастье детей?! Из-за того, что Минори вырасла в таких жестоких условиях она не может даже выбрать себе мужа! Она боится вас!
Всё это Такаши кричал Озэму в спину, думая, что тот не услышит, потому что был уже далеко, но Озэму всё слышал и ему было даже обидно. Много десятилетий он считал Такаши своим другом, близким другом.
ТРИ ГОДА СПУСТЯ. (НАЧАЛО КЛАНА РАВИЛ).
– Поздравляем, Равил-сама!
– Поздравляем, Минори-сама, Риота-сама!!!
Сегодня был счастливый день. В доме Равил, наконец-то, появилось ещё одно счастье — Сэтоши. Риота — муж Минори — отец Сэтоши, женаты они год.
– У меня, наконец-то, будет внук! Какое счастье, не правда ли, - он обошёл глазами всех присутствующих, но взгляд его остановил на женщине, что стояла у самых дверей, но не подходила ближе. Он немного удивился, но после ласково улыбнулся, - Кэрнэ?
Кэрнэ лишь улыбнулась. «Я рада за детей и за тебя», - шепнула она ему издалека, - «Прости меня, Озэму». - сказав это она ушла.
Два года назад произошло кое-что печальное и не очень приятное для разговоров в семье Озэму. Кэрнэ убила Коджи, сына Такаши из семьи Фен, из-за того, что тот чуть ли не разрушил весь клан, всю семью Равил, всё. Такаши сам начал эту войну и сам же проиграл. Он ещё не понял, что это из-за него же умер его единственный, как все знают, сын. Но, на удивление всех, после той заварухи он не успокоился.
НАШЕ ВРЕМЯ.
ОТ ЛИЦА КАВИИ.
– Что ты думаешь о дяде Равил? Он хороший, правда же?
Алиса вытянула меня из мыслей о странной байке, что рассказал мне дедушка, но он рассказал всего половину или даже меньше, но почему я не знаю.
– Да, он хороший, но я мало его знаю. Но почему ты называешь его „дядя“?
– А как? Господин доктор сказал, что я могу называть его по-любому, главное, чтобы было понятно к кому я обращаюсь.
Ничего не поняла. Ну, пусть зовёт как хочет. Встав, я погладила Алису по голове и ушла, помохав ей рукой.
– Дядя! - увидев его в дверях лаборатории, я побежала к нему.
– Здраствуй, Кавия-чан! Как отец?
– Добрый день! Хорошо. Скажи, зачем Вы меня звали?
– Кавия-чан, недавно твой отец заходил. - сказал он тревожно, вытирая пот со лба.
– Папа? Он что-то Вам сказал? - от такого я удивилась, потому что папа никогда не общался с дядей.
– Он был очень зол. Говорил про наш клан всякие гадости, но самое главное...
– Равил!
– А? - я оглянулась, позади стоял Лиам. - Лей?
– Что ты здесь делаешь? - он посмотрел на меня, но главное было не то, что я была здесь.
– Кого ты назвал Равил? Его, - я показала взглядом на дядю, - или меня?
– А ты как-то относишься к клану Равил?
– Вопросом на вопрос отвечать некультурно.
– Прости, просто я удивился, что ты так отреагировала на эту фамилию. - он немного помешкал и обратился к дяде. - господин доктор, как там мои лекарства?
– Ещё ничего не готово, Лей-сама.
Он обращается к НЕМУ с суффиксом «САМА»?!
– Дядя, что это такое?
– Что такое, Кавия-чан? - дядя непонимающе посмотрел на меня.
– Почему ты так обращаешься к НЕМУ? - я прям пальцем указала на Лиама.
– Он мой пациент.
– Ты же знаешь, что я не об этом спрашивала.
– Эх, - дядя отвернулся к своим колбам, походу, чтобы не смотреть мне в глаза, и начал свой рассказ, - Лей-сама сын друга отца, они давно знакомы и Лей-сама отцу, как родной, но всё же он тоже имеет почётное место в нашем деле.
– Какое?
– Он присматривал за наркоманами и вообще хорошо разбирается в этой сфере, то есть в наркотиках. Из-за того, что недавно, ну, не так уж недавно, он по-глупости принял одно лекарство.
– И что это за лекарство?
– Помнишь, я как-то рассказывал, что эндорфины – это как бы вознаграждение человеку? Так вот. Если у человека пониженный уровень эндорфинов, то он, наоборот, испытывает чувство неудовлетворенности и депрессии. Опиаты являются аналогами эндорфинов по действию. Только они не выделяются организмом, а вводятся извне. Сразу после инъекции опиата наркоман чувствует «приход» — очень сильное эйфорическое ощущение, которое длиться несколько минут, пока наркотик связывается с рецепторами. Потом, в течение примерно 4-6 часов наркоман испытывает удовлетворение. Ему всё по фигу. Любое поведение — правильное и приятное. Он круче всех. Ему тепло. Есть не хочется. Зрачки сужены. У него ничего не болит, потому что опиаты очень сильные болеутоляющие. По мере выведения наркотика из организма, начинаются симптомы "ломки": потливость, покраснение или побледнение кожи, озноб, трясутся руки, болит голова, всё тело "ломает". Обычно, "ломку" сравнивают с очень сильным гриппом. "Ломка" начинается примерно через 8 часов после последенего укола, и становится невыносимой примерно через 24 часа. Страх перед "ломкой" заставляет наркомана любыми путями доставать наркотики. Все мысли и действия наркомана направлены только на это.