Так я и ответил Маренину, когда он предложил сразу не отказываться, поговорить с каждым. Но он продолжил настаивать.
— Вот, к примеру, Захряпина взять, — пояснял он. — Он бы, может, и рад был куда податься, да у него мать лежачая. Куда ее тащить, жилья своего, ежели в другом месте нет? А здесь дом только за копейки продать можно. И он Максиму Константиновичу присягал, когда еще здесь Базанина не было. И куда ему потом под клятвой? Попал в колесо — пищи, но беги.
— Об этом я не подумал, — признал я. — Действительно, клятва давалась не Базанину. И часто давалась до его появления.
— Вот и Захряпин считал, что Максим Константинович продолжит линию отца, а оказался в полубандитском подразделении. Он на такое не рассчитывал, поскольку не знал Максима Александровича так же близко, как и я. Я сразу отказался присягать — пришлось бы слишком многое в себе давить. Да и смысла не было: Максим Константинович уверенно привел бы род на дно. Его интересы были как у Антона Павловича. Оба довольно пустые людишки. И ведь непонятно в кого. Отец Антона Павловича не любил праздность, как и дед. А эти любят только власть и безделье. Все беды оттого, что человек не знает, чем себя занять.
— Знаете что, Георгий Евгеньевич, давайте вы подумаете, кого действительно можно взять из старой дружины под клятву, а остальных мы возьмем на жалование. Без проживания в поместье. Я так понимаю, здание старой казармы, где располагались люди Базанина, мы можем занимать?
По этому поводу у меня было обоснованное сомнение. Я не знал, кому принадлежало здание. Максим Константинович завещания не оставил, да и не было ему чего завещать. Но вот это здание конкретно относилось к собственности рода, от которого никого почти не осталось, что это не помешает Антоше как минимум вытребовать свою долю.
— Княжеское имущество, — задумчиво сказал Маренин и тут же подтвердил мои подозрения: — Боюсь, когда Антон Павлович узнает, будет претендовать.
— С учетом стоимости недвижимости в Озерном Ключе его долю можно выплатить, как и долю Марии Алексеевны, — хмыкнул я.
— Он захочет полную стоимость.
— Предложу выкупить за полную у меня. И вообще, у него супруга пропала, ему должно быть не до того.
— Уверен, Петр Аркадьевич, до денег ему всегда будет больше дела, чем до чего-то другого. Но если этот вопрос не поднимать, то существует вероятность, что про здание просто забудут.
— Так, нам нужен план. В том числе и финансовый. Не зря же мы брали Аниканова? Как думаете, Георгий Евгеньевич, справится?
— А куда он денется, Петр Аркадьевич? Другого консультанта у нас нет. Разве что к Беляеву обратиться?
— Имеет смысл, Георгий Евгеньевич, — признал я. — Но сначала нам нужно хотя бы что-то набросать. Не будут же за нас всё делать? Что-то мы должны сделать и сами. А может, того, что набросаем, нам хватит? Кусок-то маленький.
Маренин выглянул в коридор и крикнул, чтобы к нам пригласили Аниканова. Не знаю, что ему сказали, но к нам банковский работник пришел белый и трясущийся от страха. Он принес с собой несколько толстенных книг.
— У меня всё учтено до копеечки, — срывающимся голосом сказал он. — Вот, Петр Аркадьевич, проверяйте.
— И замечательно, Степан Кондратьевич, — ответил я. — А разве кто-то сомневается?
— А вы меня зачем тогда позвали, если не проверить, Петр Аркадьевич?
— Совет ваш нужен, Степан Кондратьевич. Вы слышали, что ко мне курьер приезжал от его величества?
— Когда? — удивился он. — Впервые слышу, Петр Аркадьевич.
После того как он узнал, что вызвали его не для того, чтобы ругать, он успокоился и стал говорить уже нормально, не заикаясь от страха.
— Только что уехал. И привез он пакет с поручением от его величества на управление остатками княжества.
— А армия?
— Армия через месяц уходит и передает все дела нам. В том числе сбор налогов.
— За эти два месяца точно можете о налогах забыть, — сказал Аниканов. — Каждый будет говорить, что уже уплатил военным.
— Это же легко проверить? — удивился я.
— Если армейские будут с нами сотрудничать, — сказал уже Маренин. — Но скорее всего, передача дел будет заключаться в том, что они просто покинут город, и всё.
— Говоров, вроде, неплохой человек, а сейчас он там главный.
— Дела сдавать не он будет. Казначей с нами говорить не станет, — уверенно заявил Маренин. — Армейские на вас злы после статей в газетах, где показано их бездействие.