Я делал пометки по таким случаям, но довольно хаотично, систематизировать что-либо не успевал. Подумывал о секретаре, но вскоре такая должность при мне станет избыточной, потому что поток соискателей закончится. Павел Валентинович на роль временного секретаря, а может, и постоянного, подходил идеально: солидный, умеющий себя подать господин, никогда не выходящий из себя. А еще прекрасно осведомленный о том, в каком порядке должны находиться документы и корреспонденция.
Прохоров тоже отлынивать от дел не стал (как вариант, постарался подальше убраться от Павла Валентиновича), сразу пошел осматривать обе алхимические лаборатории, которые остались при поместье, и попенял мне на то, что мог бы сообщить, что часть оборудования имеется. Я ему ответил, что лучше иметь проверенное и работать с ним, чем если бы он ничего не привез, а выяснилось бы, что местное оборудование совсем не в порядке.
Ради интереса я глянул на то, что осталось в алхимических лабораториях. Стеклянная посуда нашлась даже в избытке, поскольку бывший владелец наверняка решил, что перевозить нерентабельно, а вот более серьезные устройства отсутствовали, хотя на общем фоне сразу бросались в глаза места, где они стояли раньше. И сами помещения были проморожены и рассчитаны на дровяное отопление.
Прохоров загорелся сделать нормальное магическое отопление, чтобы выдерживалась правильная температура, поэтому временами подходил ко мне то с вопросами, то за разрешением взять необходимое. Бегал он в компании Валерона и Мити, которые наперебой рассказывали ему про всё, что у нас происходило. Прохоров вздыхал, что на его долю ничего интересного не досталось, но вздыхал он вполне культурно, почти не употребляя простонародных словечек. Они иной раз проскакивали, но уже очень и очень редко. Думаю, те кто его не знал раньше, сочли бы, что разговаривают с человеком, получившим приличное образование. Работа Павла Валентиновича с Прохоровым была очень заметна.
Павел Валентинович тоже не сидел сложа руки. Проверив то, с чем ему придется работать, он озаботился покупкой папок и писчей бумаги, которых у нас не оказалось. В Озерном Ключе канцтоваров тоже наблюдался недостаток, поэтому я выделил ему транспорт, и он под присмотром дружинника поехал в соседнее княжество.
— Петь, а чо ты второго паука без имени оставил? — спросил Прохоров за обедом. — Неправильно это тварь божью нумеровать.
— С чего вдруг механический паук — тварь божья? — поперхнулся я супом, ложку которого успел положить в рот.
— Все, кто мыслят и говорят, — твари божьи, — уверенно сказал Прохоров.
— И я? — заинтересовался Валерон, подняв морду от миски.
— А ты разве не мыслишь? Или не говоришь? Другого такого талантливого нету.
Валерон сразу возгордился.
— Представляешь, меня тут украсть пытались.
— Да ты чо? — вытаращился на него Прохоров и сразу же поправился: — Да ты что? Быть того не может. С чего вдруг тебя кто-то вздумал похищать? Ты что, девица на выданье?
— Не кто-то, а цельный князь, — гордо сказал Валерон, которого учить правильному языку было некому. — Симуков. Предлагал Пете за меня деньги, а когда тот отказался, прислал какого-то нищего вора.
— Не такой уж он был и нищий, — заметил Маренин. — На его двуколке Павел Валентинович как раз и отправился.
— Вот именно. Всего какая-то двуколка с одной лошадью. И кучка примитивных артефактов. Это неуважение. Ты так, Петя, и напиши Симукову, что если он в следующий раз пришлет такого доходягу, то компенсацию мы будем брать уже с него.
— А сейчас что тебе мешает взять с него компенсацию? — заинтересовался Прохоров. — Он же злоумышлял лично на тебя? И назлоумышлял на приличную сумму.
— Бежать далеко, — пояснил Валерон. — Но я до него доберусь. В планах это есть. Обменяю, так сказать, ценный для него предмет на ценный для нас. Точнее ценные, так как то, что я ему собираюсь вернуть, должно быть для Симукова дороже всех сокровищ мира.
Валерон явно задумался, во сколько Симуков мог бы оценить Софию. И явно зря: как мне показалось, для этого князя сестра была скорее обузой, чем ценностью. Доказанная смерть, конечно, могла бы принести некоторые дивиденды, и все же мне казалось, что, выбирая между сестрой и Валероном, он предпочел бы последнего, иначе не стал бы пытаться выкрасть моего помощника.
— Это что? — продолжил допытываться Прохоров, недовольный тем, что Валерон замолчал.
Испугавшись, что помощник выпалит прямо за столом «труп сестры», тем самым испортив аппетит присутствующим, я выразительно покашлял. Валерон сразу уткнулся в свою мисочку, как будто и ничего не собирался сообщить Прохорову. Но тот не успокоился.