В повозке сидело двое: Богомаз и контролер от Союза промышленников, но разместились они с куда меньшим комфортом. Сам Богомаз отличался плотной комплекцией, а его спутник был вообще необъятен. Поэтому упихались они в повозку с большим трудом. С таким усердием хозяйки иной раз упихивают помидорки в банки при консервировании. Вроде бы уже под завязку, но нет, чуть поднажать — и парочка еще влезет. Не думаю, что в повозку Богомаза смогли бы впихнуть еще кого-то, там и эти двое откровенно свешивались боками с краев.
— Болдырев хотел беговые дрожки выставить со своим наездником из опытных, — сказал Сережечкин, — но тут уж все воспротивились, потому как пари было между Петром Аркадьевичем и Борисом Харитоновичем. И в дрожки второго человека не посадишь, особенно такого, как Борис Борисович. А присутствие наблюдателя — обязательный пункт. Ох уж князь злился, но против общества пойти не получилось.
— Да уж, под вашим Борис Борисычем дрожки развалились бы, даже если бы он был один, — хохотнул Юкин. — Солидный господин.
— Солидный. Сахар в двух княжествах целиком держит, но и в другие лезет помаленьку. А сахар, дело такое, уходит быстро.
— Сладкую жизнь все любят, — заметил Юкин.
— Особенно этот тип, — забухтел Валерон, недовольный тем, что дорожное платье Наташе заказали, а ему облегченный комбинезон для теплого времени — нет. А он же тоже в дороге значит, имеет право на обновку. — Получается, каждый раз, когда мы покупаем конфеты, этому типу падает денежка? Потому он такой толстый, разъелся за наш счет. А теперь сотрудничает с нашим врагом. Нужно узнать, какие фабрики работают не на его сырье, и покупать у них. Не для того мы потом и кровью зарабатываем деньги, чтобы кормить нашего противника.
Он говорил так, как будто внес существенный вклад в состояние Бориса Борисовича. Но для того купленные нами конфеты давали столь мизерный вклад, что он даже не заметит потери покупателей. И вообще, не факт, что в покупаемых нами конфетах сахар вообще был от этого типа, а не какой-нибудь экзотический привозной, из сахарного тростника. Это же конфеты — святое, как сказал бы Валерон.
Чего бы Богомаз ни хотел от наблюдателей, он этого не добился. Помахал руками, бросая злобные взгляды в нашу сторону, а потом вернулся к своей повозке, на которую взгромоздился с трудом. Облегчили ее по максимуму, ничего лишнего не осталось. Подозреваю, что и с сидений всё сняли, и там теперь одни доски вместо сидений.
Со стороны наблюдателей махнули флагом, предлагая готовиться. Я завел машину и подъехал к стартовой черте. Богомаз опять устроил скандал — мол, нос моей машины должен находиться вровень с его тележкой, а не с лошадьми.
— Лошади пугаются громких шумов и вони! — вопил он.
— У меня совершенно тихий автомобиль, а двигатель на магии, — напомнил я. — То есть с этой стороны ничем от вашей повозки не отличаюсь. Если ваши лошади ее не пугаются, они не испугаются и моего автомобиля. А если они боятся вашей повозки, то что они делают на гонках?
— Борис Харитонович, прекратите, — недовольно сказал Сережечкин, специально открыв для этого дверцу. — У вас и без того преимущество. Меньше людей в повозке и сама повозка куда легче. Вы так сегодня скандалите, как будто боитесь проиграть.
— Я? — пренебрежительно бросил он. — Я по молодости столько гонок выиграл, сколько вам и не снилось. Я хочу, чтобы всё было по правилам.
— Установленным вами? — усмехнулся я. — Правила были обговорены и приняты раньше. Нечего их менять в угоду себе.
— Но позвольте. Всегда расстояние устанавливалось по краю повозки, поверьте моему опыту.
— Ерунду не говорите, — недовольно сказал Юкин. — Я на бега хожу постоянно. По носу лошади устанавливают.
— Вот, — обрадовался Богомаз. — Лошади. Вы где видите здесь лошадь? Нету тут лошади. Значит, по краю повозки, чтобы всё было по-честному.
— В случае Петра Аркадьевича — по носу ворона, — хмыкнул Юкин. — Ворона, надеюсь, вы видите?
Богомаз ворона видел, но согласиться с тем, что он ровня его измененным лошадям, никак мог. Поэтому он опять пошел скандалить, откладывая старт на неопределенное время.
— Петр Аркадьевич, ни в коем случае не соглашайтесь на его условия, — сказал Сережечкин. — Будут взывать к вашему благородству — игнорируйте. Богомаз по молодости действительно на бегах бывал и активно участвовал. Много грязных приемчиков знает. Хотя, справедливости ради, лошадки в конюшнях Болдырева хороши.
— Благодарю вас, Семен Антонович, за предупреждение. Честно признаться, у меня в мыслях не было соглашаться с Борисом Харитоновичем. Он явно собирается перекрыть мне дорогу.