Умер он на невинном вопросе, где предпочитает ужинать Базанин. И это при том, что я в этот раз вовсе не давил навыком на его разум и бандит не был мне подконтролен, мог полностью осознавать риски. То есть обходные пути выяснить местоположение твари тоже не прошли. Какая-то хитровыделанная клятва, которую никак не получается обойти.
— Третьего нужно будет расспросить об агентуре, — предложил я Маренину. — То есть о тех, кто стоит с ним на одном уровне и не попадает под клятву. Попробуем проследить. Допросом мы на Базанина не выйдем.
— Похоже на то, Петр Аркадьевич, — мрачно согласился Маренин. — Пойдемте к третьему. Тоже пока не давите, может, хоть у этого удастся обойти.
В последнем я усомнился сразу, как увидел, насколько у того оказался хорошо развит иммунитет к воздействию на разум. Проверять, будет ли он работать в Каменном страже, я не стал, хотя теоретически сработать мог — навык пассивный, по идее блокироваться не должен.
Этот тип сопротивлялся до последнего, уверяя, что он всего лишь скромный коммивояжер. Очень убедительно уверял, так что если бы я не владел Божественным взором, непременно бы ему поверил и с извинениями отпустил. Но Скверна, в которой ни у одного из навыков не было меньше пятидесятого уровня, однозначно намекала, что этому человеку приходилось и по зоне ходить, и людей убивать. Да и найденные при нем артефакты прямо говорили, что человек это отнюдь не мирный. На артефакты ему и указали.
— Да что вы? Это не мое, — с совершенно честным лицом уверял он. — Подбросили, чтобы ввести вас в заблуждение. Сами посудите, ваше сиятельство, откуда у нищего коммивояжера возьмутся такие дорогие предметы? Это же целое состояние, а у меня нормальной рубашки нет. Приходится обходиться воротничком и манжетами. И носки все заштопанные. Кроме тех, что на продажу. Кстати, не хотите купить? Есть прекрасные шелковые, как раз для такого элегантного господина. Можно сказать, княжеские. У меня их только высокопоставленные особы берут.
Грубая неприкрытая лесть и жалобный тон — казалось бы, что могло пойти не так в деле освобождения из пасти каменного стража? Последний лишь сильнее сжал челюсти — еще бы, ему потом обещали этот труп на сладкое.
— Сударь, вас сдали свои же, — холодно сказал я. — От вас смердит Скверной, так что заканчивайте вешать нам лапшу на уши.
— Какую еще лапшу? Что вы несете? — возмутился он. — Какая еще Скверна? Нет у меня никакой Скверны. В княжестве Вороновых всегда была проблема с законностью. Что при Константине Александровиче, что при Максиме Константиновиче, что теперь при вас. Семейное, наверное. Меня не впервые задерживают, но всегда отпускали, потому что на таких, как я, зиждется торговля. Следующий торговый агент к вам не поедет, если узнает, что здесь небезопасно. А я на вас даже жаловаться не стану, понимаю, что ошибки у всех бывают. Могу вам скидочку сделать на все товары, ваше сиятельство. Скажем, десять процентов, а? Мои проценты при этом безбожно просядут, но чего не сделаешь для хорошего человека. И ради взаимопонимания с ним.
Открытое дружелюбное лицо, располагающая улыбка, полное отсутствие проявления страха — я мог понять дружинника, так и не пересилившего себя, чтобы приступить к допросу. Мне и то временами казалось, что с этим типом мы ошиблись, хотя я видел все его навыки. Прекрасный актер. Ему бы в театре выступать — был бы необычайно популярен. Но увы, призвание у него оказалось другим.
— У вас навык «Свой в зоне» шестьдесят третьего уровня, — улыбнулся я ему с самым добрым видом, на который оказался способен. — Вы тварям тоже скидочку предлагаете?
Изменился бандит прямо на глазах.
— С-сука, — выдохнул он с перекосившимся лицом. — Откуда только узнал?
— На лбу написано. И остальные ваши навыки тоже. Думаете, почему ко мне никто со Скверной попасть не может? Потому что я ее вижу. Поэтому сколько бы вы ни лицедействовали, конец будет один. Разве что помучаетесь посильнее перед смертью, а потом вас эта же каменюка схарчит, в которой вы сидите. Она, кстати, очень хочет есть, и ей совершенно не нужны носки.
Как сказал бы Валерон, носки мы вообще заберем бесплатно в качестве компенсации. Но мне с этого типа ничего не хотелось брать. Теперь, когда я видел его истинное лицо, не удивился бы, узнав, что в носки перед продажей он засыпает яд или еще чего похуже.
— Всё равно сдохнешь, с-сука, — с ненавистью сказал он. — Тебе легкую смерть запланировали, а зря. Лучше бы ты помучился. Долгие часы в зоне с вырванным языком, когда ты только мычать можешь, а тебя едят заживо, отрывают от твоего тела по куску, смакуют, дробят кости, чтобы ты не мог уползти. Вот что было бы идеально.