Но все вокруг говорило о Райли. Темные прожилки в толще известняка напоминали его волосы. Плавные изгибы скалы вдруг превращались в его плечо, а тени на ней становились ключицами. Навевающий сонливость зной пробуждал воспоминания о чарующем волшебстве поцелуев. Куда бы ни поворачивала Морган, ей не удавалось ускользнуть от Райли. Вся ее душа жаждала, чтобы голубое небо поглотили сумерки.
Как сможет она спать с ним в одной палатке?
Почему она не испытывала ничего похожего с Чипом? Или с Томасом, парнем, лишившим ее девственности на втором курсе университета? Без боли, но и без каких-либо приятных воспоминаний.
Если они займутся с Райли любовью, она запомнит все в мельчайших подробностях.
Когда Морган вернулась в лагерь, ее настроение нисколько не улучшил вид хромающего Райли — он ходил взад-вперед, явно стараясь разработать ногу. Для того чтобы уже завтра можно было выступить в путь.
Стараясь не замечать мешки под его глазами и исказившую лицо боль, Морган разогрела тушенку, добавив немного мороженых овощей, и испекла кекс из пакета.
— Готово! — Голос ее прозвучал довольно неласково.
Взяв у нее пластмассовую тарелочку, Райли съел весь ужин, не проронив ни слова. И только потом сказал:
— Все было очень вкусно. Спасибо, Морган.
От звуков его голоса у нее внутри все содрогнулось. «Морган, будь искренна сама с собой. Неважно, молчит ли Райли или болтает без умолку. Ты просто хочешь, чтобы он был где-то поблизости».
— Пожалуйста, — натянуто ответила она.
— Сегодня я сплю под открытым небом, — безучастно произнес Райли.
— И не думай, — вспыхнула Морган. — Не хватало еще, чтобы тебя ужалила гремучая змея.
— Мне до сих пор ни одна на глаза не попалась.
— Сегодня вечером я видела двух в ущелье. Змеи очень любят утреннюю сырость. Ты будешь спать в палатке.
— Знаешь что? — вскипел Райли. — Мне надоело слушать твои указания.
— Покажи мне хоть одного мужчину, которому бы нравилось, когда женщина ему указывает, — вспыхнула Морган. — Вот отвезу тебя в Сорел, и можешь делать все, что заблагорассудится. А до тех пор уясни твердо: я знакома с этими местами, а ты — нет, так что будь любезен подчиняться.
Глаза Райли вспыхнули бешеной яростью, но он, пересилив себя, проскрежетал:
— Тогда предлагаю заключить договор. Ведь мы взрослые люди.
— Нет-нет, — оборвала его Морган. — Никаких договоров. Мне спать с тобой в одной палатке хочется не больше, чем тебе со мной.
— Замечательно, — отрезал Райли, и голос его наполнился зимней стужей. — Я ложусь спать.
С этими словами он скрылся в палатке. Морган осталась сидеть у ведерка, в котором грелась вода для мытья посуды. Сейчас, оставшись одна, она могла признаться себе, что весь день вела себя по-детски глупо. Но как ей было поступить в совершенно незнакомой ситуации? Как находиться рядом с мужчиной, каждое движение которого напоминало ей о двух слившихся в обоюдной жажде телах?
Впервые с тех пор, как она начала в одиночку путешествовать, Морган поймала себя на том, что боится надвигающейся темноты.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Спать она легла уже за полночь, так и не найдя успокоения ни в звездах, ни в луне, ни в молчаливом одиночестве скал.
Когда Морган, не выдержав, стала расстегивать палатку, скрежет молнии показался ей таким громким, что она вздрогнула. Райли лежал, все так же отвернувшись к стене, но сейчас к тому же он чуть ли не с головой забрался в спальный мешок. Шестое чувство подсказало девушке, что у него, как и у нее, сна ни в одном глазу.
Но выяснять, так ли это, Морган не стала.
Раздевшись, она придвинула свой мешок к самой стенке и, забравшись в него, сунула голову в пушистый свитер.
Райли словно бы не дышал.
Морган прислушалась, чувствуя, как от ужаса у нее леденеет кровь.
— Райли, как ты? — наконец не выдержала она.
— Спи!
Он одернул ее, словно непослушного ребенка. Морган гневно раздула ноздри, разозленная тем, что в который уже раз совершила глупость.
— Я не услышала твоего дыхания и решила, что…
— Морган, ведь ты же отказалась заключать договор — не пытайся теперь идти на попятную.
Его слова разбередили незажившую рану. Действительно, она не хотела заключать договор. Но неужели Райли намекает на то, что она пристает к нему с определенными целями? Чувствуя себя униженной, Морган, смахнув слезы бессильной ярости, застегнула спальный мешок.
Неужели человек, только что оскорбивший ее, — это тот самый мужчина, который смог так утешить ее, нежно прижав к груди, когда она, обработав его рану, разрыдалась в истерике? И — Морган готова была поклясться — сделал это искренне.