Большинство народу вышло парой остановок раньше — ну само собой, там же один из самых известных пригородных парков. Впрочем, для Миши, который провёл в этих местах детство, знаменитый парк был чем-то вроде сквера по соседству — ну, есть и есть, сколько раз видел… Суету он не любил, и, если выпадала возможность на неделе, старался каждое лето приезжать сюда, на этот полустанок.
Тут народу почти не было, хотя рядом тоже располагался парк — так называемый «английский», больше похожий на лес, и вот по нему Миша гулял с удовольствием. Года два уж тут не был…
Он спустился с платформы и пошёл по дорожке. Народ разошёлся, пара человек завернула и в парк, но пошли довольно быстро, явно по делам. А вот Миша никуда не торопился — шёл нога за ногу, вдыхая свежий хвойный воздух. Казалось, здесь знакома каждая кочка.
Мощный каменный мост, пруд справа, протока слева… Парк, несмотря на ухоженные дорожки, действительно выглядел как лес. Сколько ему лет? Двести-то уж точно, а то и больше. Помещения дворянской усадьбы, выходящей к морю, давно уже отданы какому-то научному заведению, за парком ухаживают, но не как за знаменитым туристическим местом. Тут гуляют в основном мамы и бабушки с детьми, да на выходных, особенно осенью, когда вода почти полностью укрыта ковром из опавших кленовых листьев, сюда прилетают толпы желающих фотографировать и фотографироваться на полудиких, обомшелых и почти заросших каскадах парковой водной системы, на гигантской голове, высеченной из валуна, на огромном расколотом пополам камне, под которым, как говорили, похоронен Водяной… А сейчас — сонное царство.
Пучок прямых и очень высоких деревьев, растущих в разные стороны из одной точки. Пень, раскинувший корни, словно щупальца спрута. Блестящее на солнце озеро — раньше оно столь плотно было затянуто ряской, что его называли «зелёнкой»…
У кромки воды — двое ребятишек лет десяти-двенадцати, рядом к дереву прислонены два велосипеда. Миша улыбнулся — детством веяло отовсюду. Наверное, он потому и старался приезжать сюда ежегодно. Сложная смесь лёгкой грусти-ностальгии и обычной прогулки на природе — но тёплая, ничуть не тоскливая.
Горбатый каменный мостик с кованой оградой. Пруд, за которым видно сухое дерево, напоминающее вилы… Тихое, загадочное место — и ведь совсем рядом от города, который, кажется, никогда не спит.
Миша шёл по краю парка — кружащиеся тропки выводили обратно к железной дороге. Ну и хорошо — что ещё нужно для прогулки в тёплый летний день…
Муравейник. Огромный, в три обхвата. Миша помнил его с детства — он всегда была на этом месте, они иногда приходили сюда с бабушкой. Словно и не было многих лет — муравьи всё так же сновали туда-сюда, выполняя свою сложную, но непонятную работу. Жизнь идёт… а природе всё равно.
Он неторопливо пошёл дальше — в ту сторону, куда убежала электричка. Пахло травой и цветами. Само собой всплыло в голове:
На дальней станции сойду -
Трава по пояс,
Войду в траву, как в море, босиком…
Кстати, можно было бы и босиком — такое ощущение, что тут на тропинках нет ни острых камней, ни битого стекла. А ходят ли люди? Да ходят, конечно — это не дальняя станция. Это, если подумать, по сути окраины мегаполиса, и совсем недалеко шумит охватывающая его кольцевая дорога.
А кажется, что заехал в невероятную глушь. Не зря эти места испокон века были дачными.
Прогалина, разделяющая парк и полосу леса. Вдоль тропинки у железной дороги — берёзы в два ряда. Никаких кустов, никакого подлеска — просто берёзы, лёгкие и прозрачные, как в сказке. А кто знает — может, и художник писал «Алёнушку», пройдя по тому самому парку, в котором Миша был вот только что. В этих местах часто бывали творческие люди — да и не только русские, одна из улиц названа именем заезжавшего сюда французского писателя…
На ней тогда Миша и жил. Да и родился тут, в соседнем небольшом городке.
Он вышел на массивный бетонный мостик, перекинутый через заросшую канаву вдоль леска. У моста тоже была своя история — когда-то, ещё в царские времена, здесь хотели пустить трамвай. Дачный район, как-никак… Через низинки перекинули такие вот мосты — линию так и не построили, а что построили — разобрали после революции, но виадуки и насыпь кое-где остались.
Почти в центре мостика красовалась дыра. Совсем как тогда… Миша заглянул в неё, еле удержавшись, чтобы не плюнуть по детской привычке. Мусор в канаве… Конечно, мусор здесь есть. Как и везде, где живут люди.