Решено.
Миша, поскальзываясь на корнях деревьев, спустился с насыпи. В обе стороны уходили погреба, врытые в насыпь, как домики гномов. Сколько Миша помнил, они всегда были здесь, хотя чьи — он и понятия не имел. Домов вокруг много, сплошной частный сектор, лишь один многоквартирный дом на всю округу. Ну… условно многоквартирный, по нынешним-то меркам.
Канава, два валуна — на них тоже обожали играть. Грунтовая дорога, петляющая меж деревьев — по сути это и есть «улица». Одна из девчонок из их компании жила в соседнем частном доме, мальчик — в доме на углу… пара человек из соседнего переулка, ну и те, кто жил в доме.
Вот и дом — тогда он казался огромным, а сейчас так, дом как дом, и среди деревьев не сразу заметишь. Грязно-жёлтые стены, крыша, покрытая кирпично-красной жестью, пожарная лестница, висящая на крюках вдоль торца дома — как-то раз у Мишиной бабушки захлопнулась дверь в квартиру, и сосед залезал в открытое окно как раз по ней, чтобы открыть дверь изнутри. Двор, огороженный с одной стороны соседским забором, с двух других — сараями, выкрашенными той же краской, что и дом. Старые качели в центре двора…
Миша опустился на скамейку.
Странно, он точно помнил, что уличный туалет был кирпичным. Построили его не сразу, кирпич долго был сложен штабелем во дворе, и дети постоянно растаскивали его для своих игр. Но сейчас туалет почему-то деревянный.
И колодец. Деревянный сруб, помнится, заменили на бетонные кольца, столбы с воротом — на треугольную крышу с дверцей.
Но вот он, почерневший деревянный сруб.
Миша хотел было встать, но в последний момент замер.
Он заходил сюда пару раз за прошедшие годы. Один раз, несколько лет назад, даже зашёл в гости к бывшей соседке, бабушке одного из друзей, поболтали немного. Но… двор тогда был тихим и пустынным, лишь поскрипывали пустые качели.
Сейчас же двор жил.
Дверь одного из сараев напротив была открыта, слышался звук пилы. Чей это сарай? Кажется, мужчины с первого этажа. А вон развешивает бельё женщина… и я тоже её знаю, вон её окна — хотя совершенно не помню, как зовут.
По асфальтовой дорожке на детской машинке пытается ехать совсем маленький карапуз — Андрюшка, со второго подъезда. У него не получается — и маленький, да и педали у этих автомобильчиков удобными не назовёшь. Рядом крутится Сашка, «хозяин» автомобильчика, наконец не выдерживает и начинает толкать машинку. Андрюшка, вцепившись в руль, на вершине блаженства, если судить по его физиономии.
На скамеечке в противоположном углу двора сидят и что-то обсуждают две бабушки. Женщина с «зенитом» в руках стоит у подъезда, украдкой фотографируя малыша.
С визгом наперегонки проносятся по двору двое детей, вскакивают на качели — как ещё кувырком не полетели… Светловолосая девочка в пёстром платьице и мальчик в рубашке с коротким рукавом и в шортах, с пластмассовым автоматом.
Я знаю его.
Я их всех знаю.
Миша сидел, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это странное… видение?
Это я. И мне тут лет восемь. Да, вроде того — Катька младше на два года, Сашка — ещё на два… Значит, моей бабушке нет и семидесяти — вон она, на скамейке, рядом с соседкой. Все живы-здоровы, словно и не было тридцати с хвостиком лет. На дворе начало восьмидесятых, Советский Союз… и беззаботное детство.
Миша сам не знал, сколько просидел на скамейке. На него попросту не обращали внимания — обычный человек, а это не то время, когда в каждом стали видеть маньяка или террориста. Он даже стал думать, что его тут нет — не замечают…
— Здравствуйте! А вы кого-то ждёте? — услышал он заинтересованный голос.
Ребята, Мишка и Катька. Катька нагнулась, подняла мяч — видимо, он откатился сюда, к скамейке.
— Нет, я так… прохожий, — покачал головой Миша. — Просто отдохнуть присел.
— А, понятно, — протянул Мишка-младший. — А вы на кого-то похожи. Вы знаете моего папу?
— Знаю, — улыбнулся Миша.
— А его сейчас нет, он на работе. В другом городе, — огорчённо сказал мальчик. — Только бабушка здесь.
— Да я не к нему, — Мишка почувствовал, что голос начинает предательски дрожать. — Случайно здесь оказался.
— А, ну ладно, — Мишка-младший уже потерял интерес к прохожему. — Передавайте папе привет!
— Ты тоже передавай. Скорее всего, увидишь его намного раньше, чем я, — Миша сунул руки в карманы, чтобы унять дрожь.
— А как вас зовут? — вежливо спросила Катька.
— Миша.
— Ой, Мишка, как тебя, — и дети ускакали.
Миша поднялся.
Очень хотелось научить пацана уму-разуму, рассказать, что будет дальше… но эту мысль он отбросил сразу. Зачем? В этом возрасте влетает в одно ухо, вылетает в другое — особенно от незнакомых людей. Гораздо важнее было бы просто обнять его, сказать — мальчик, ты сейчас счастлив, твои родные рядом с тобой, пользуйся этим!