Толчок чуть не сбил Андрея с ног. Перепугавшись, парень отпрыгнул в сторону — при такой погоде, при свисте ветра, да ещё с минимальным обзором из-под капюшона и машину проглядеть немудрено, но, впрочем, водители предприятия отлично это знали и никогда по территории быстро не ездили.
Впрочем, это оказалась не машина. Налетевший на Андрея на ногах не удержался и сейчас пытался подняться из сугроба, наваленного трактором.
Парень, внутренне выругавшись на неуклюжего придурка, шагнул ему навстречу, подавая руку… и удивлённо отпрянул.
Человек был не в рабочей серой зимней куртке, как у самого Андрея, и даже не в обычном пуховике, какие носил в это время чуть ли не весь город.
Он был в светло-сером мятом пальто почти до пят и — Андрей не поверил своим глазам — в тёмно-серой будёновке с развёрнутыми «ушами», нелепо застёгнутыми на подбородке.
Взгляд выхватывал всё новые детали. Это не пальто, это шинель — вон на воротнике нашиты малиновые ромбы петлиц. Ремень, на нём болтаются кожаные патронные подсумки, лопата на боку, фляга, противогазная сумка — всё уже густо облеплено снегом. А вон и винтовка — он выронил её при толчке, и сейчас она нелепо торчит из сугроба.
Рука Андрея машинально вытащила из кармана мобильник — посторонний, да ещё и в таком виде, явный недочёт охраны. В старинной одежде — пара человек на предприятии увлекалась исторической реконструкцией, но этот человек явно не относился к их числу. Незнакомый… Да и на работу в старинной военной форме никто из них не приходил, за исключением единственной лекции для коллег год назад.
Потом парень сам не смог объяснить, почему так и не набрал номер. Схватив незнакомца за рукав, рывком вытащил его из сугроба — тот почти не сопротивлялся. Андрею показалось, что человек совершенно выбился из сил и вообще не понимает, где находится. Свободной рукой выдернул из сугроба облепленную снегом винтовку. Тяжёлая, потяжелее привычного «калаша» будет…
— Ну-ка, пойдём…
Три десятка шагов показались сотней. Незнакомец был довольно щуплым, но весил, кажется, больше центнера — хотя, скорее всего, просто было неудобно его тащить.
Вот и дверь. Еле открыл — неудобно, ветер, бьющая в глаза вьюга, обмякшее тело… Предбанник, поворот ключа в двери тесноватого кабинета…
Он свалил человека в шинели на стул, снял свою тёплую куртку, поставил в угол к вешалке винтовку — это оказалась обычная «трёхлинейка», хорошо знакомая по фильмам. Мельком глянул на монитор, по экрану которого плавали вращающиеся часы заставки — почти десять. Освободил второй стул, перекинув с него на стол кипу папок с бумагами. Взвесив в руке электрочайник, щёлкнул кнопкой включения, вытащил из шкафчика коробку с пакетиками чая, плетёную тарелку с печеньем и две кружки — свою и ту, что держал для гостей.
В кабинете было жарко — батареи грели вовсю, котельная топлива не жалела. Под прикладом винтовки и под ногами незнакомца стали расплываться лужицы от тающего снега. Заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок, Андрей задумчиво рассматривал невольного гостя.
Поначалу, на улице, он показался парню стариком, но сейчас, при ярком свете, было видно — совсем молодой пацан, двадцать максимум. Небольшая щетина — впрочем, в этом возрасте она ещё почти не растёт, так что может быть и недельной. Осунувшийся, щёки ввалились, закрытые глаза запали — такое ощущение, краше в гроб кладут. Обветренные, посиневшие губы шевелятся, словно человек без сознания пытается что-то сказать.
В гроб и кладут, ехидно шепнул внутренний голос. Как думаешь, кто это и откуда?
Я не знаю. Сейчас посмотрим. В охрану позвонить никогда не поздно.
Снеговик прямо — весь облеплен… На ногах сапоги, явно не новые, за спиной — тощий вещмешок. Одно из «ушей» будёновки надорвано, пуговица на ней всего одна, остальных нет. На руках — промёрзшие насквозь шерстяные перчатки. Дышит сипло, неглубоко.
Вскипевший чайник щёлкнул, Андрей налил две кружки. Подумав, бросил в «гостевую» аж три ложки сахара — себе всегда клал самое большее одну. Почесав затылок, присел перед пацаном, расстегнул будёновку, похлопал по щеке:
— Эй, парень… Живой?
Пацан с явным трудом разлепил глаза. Взгляд понемногу становился осмысленным — видимо, начал соображать, что находится в незнакомом месте. Сморщился от яркого света. Руки зашарили вокруг, словно независимо от остального тела, взгляд сфокусировался на стоящей в углу винтовке… и пацан рванулся к ней так, что Андрей, хоть и был раза в полтора тяжелее, еле сумел водворить его обратно на стул.